Логика развития крупнейшего мирового экономического кризиса с 2008 года
Если война на Ближнем Востоке затянется, цепная реакция неизбежна, но важно оценить логику развития кризиса, прежде чем считать потенциальные экономические и финансовые потери.
Полная блокада Ормузского пролива, как писал неоднократно, это не просто «нефтяной шок». Это одновременно и/или с небольшим лагом (до 3-9 месяцев):
Энергетический разрыв по нефти, нефтепродуктам, СПГ, конденсату и нафте.
Логистический разрыв по судоходству, страхованию, фрахту, перевалке всех видов морских грузов.
Разрушение инфраструктуры в регионе Ближнего Востока с долгосрочными последствиями по дебету со скважин и с сильно негативными последствиями для экономики (регион является крупным импортером товаров и Азии и Европы, ударяя по промышленности других стран).
Авиационный / туристический / инвестиций шок некогда продвинутых и успешных туристических кластеров Ближнего Востока.
Промышленный разрыв по нефтехимии, удобрениям, алюминию, части базовых металлов и критическим технологическим газам.
Ценовой шок для импортеров в Азии и Европе, затем для всей мировой промышленной цепочки.
Принудительное нормированное потребление электроэнергии, что приведет к нарушения производства в энергоемких отраслях Азии и Европы со всеми вытекающими последствиями.
Инфляционные риски будут провоцировать дестабилизацию рынка госдолга развитых стран (снижение цен = рост доходностей снижение количества покупателей в рамках эмиссии нового долга и рефинансирования имеющегося долга усиление давления на госдолг принудительный сброс бумаг слабых звеньев цепи провоцирование корпоративных дефолтов на папряжение на суверенном долге трудности в финансирование дефицита бюджета).
Удар по рынку капитала, разрушая некредитный канал рыночного фондирования, что будет отражаться в снижении объема размещения акций и облигаций на рынке.
Обвал капитализации мирового рынка акций (потенциально на десятки триллионов), что будет наслаиваться на коллапс ИИ-пузыря, разрушая «канал благосостояния» со всеми вытекающими последствиями.
Инвестиционная пауза реального бизнеса в экономике из-за роста неопределенности, разрыва цепочек снабжения, невозможности оценить спрос и контролировать риски.
Падение реальных расходов потребителей в связи с неопредеденностью на фоне нестабильности занятости (риски потери работы) и оптимизации расходов бизнеса (риски потери части дохода), что приведет к росту сберегательной активности и снижению интенсивности потребительских расходов.
Ловушка монетарной политики: стагфляционная дилемма центральных банков, которые оказываются перед принципиально нерешаемой дилеммой: инфляционный шок требует ужесточения политики, тогда как рецессионный шок и долговой стресс требуют её смягчения. Повторение 2022 года, но в гораздо более худшем положении (сильнее удар по экономике, сильнее инфляция и меньше запаса прочности).
Банковский сектор и рынок частного кредита: стресс небанковских финансовых институтов (NBFI). Особенно на рынке частного кредита объемом 1.8 трлн. Многие инвестфонды уже ввели ограничения на вывод денег.
Кризис на развивавшихся рынках из-за оттока ликвидности к ядру системы в условиях кассовых разрывов, что приведет к падению нацвалюты, давлению на рынок капитала и усилению инфляционных рисков.
Механизм истощения государственных субсидий из-за невозможности финансирования дефицита бюджета. Трансмиссионная цепочка здесь: субсидии рост дефицита ослабление суверенного баланса снижение рейтингов удорожание внешних заимствований социальная нестабильность политические риски, которые отпугивают иностранные инвестиции еще больше усиливая отток капитала.
Нарушение рециркуляции нефтедолларов – Ближний Восток исторически был поставщиком капитала в США и/или Европу (в последнее время в Европу). Теперь эта схема может сворачиваться.
Геополитическая фрагментация и неизбежные политические кризисы в очагах экономической нестабильности (прежде всего в США, как зачинщиков хаоса).
И это контурно самый минимум.
