Как за ложной устойчивостью могут скрываться существенные кризисные процессы?
Прошел месяц после блокировки Ормузского пролива, где поставки СПГ заблокированы полностью (свыше 100 млрд куб.м в годовом выражении), а поставки нефти и нефтепродуктов сокращены в 4 раза ( с 20-21 млн барр/д до 5-6 млн барр/д), где 3-3.5 млн барр/д перенаправлено через трубопроводы в Саудовской Аравии и ОАЭ, а 2-2.5 млн барр/д типичный исходящий трафик из пролива в настоящий момент.
Кроме информационного шума, роста цен на нефть и незначительного падения рынков – кажется, что последствий нет, но это обманчиво.
Помимо нефти и газа, ожидается выпадение нефтехимии, удобрений, алюминия, гелия и части критических материалов из стран Ближнего Востока.
Система ещё живёт за счёт грузов в пути, коммерческих запасов и инерции контрактов, но проблемы начнутся с начала апреля, где физический дефицит нефти и нефтепродуктов может достигать 8-10 млн барр/д, т.к. 4-5 млн барр/д компенсируется из сокращения стратегических запасов в согласованном плане на 400 млрд баррелей.
На второй фазе наиболее зависимый азиатский регион от поставок с Ближнего Востока, начнет испытывать существенный дефицит импортируемых нефти, нефтепродуктов и нефтехимии, значительно ограничивая собственный производственный потенциал, как в энергетике, так и в промышленности, усиливая кризисные процессы, как в промышленности, так и в секторе услуг.
Критический дефицит одного входящего компонента способен уронить выпуск на 50-100%, даже если остальные 90-95% цепочки формально сохранены. Это принцип «недостающего ингредиента», и именно он превращает локальный дефицит в нелинейный каскад.
Несмотря на то, что ведутся переговоры о пропуске судов в пользу Китая, Индии и Пакистана (на регулярной основе), плюс дискретно по другим странам Азии (Малайзия, Корея), довоенный трафик едва ли возможно нормализовать в среднесрочной перспективе, как из проблем с судоходством, так и по причине физического повреждения инфраструктуры в регионе, в том числе портов (неизвестно, какой объем экспортного потенциала останется, даже при полной деблокаде пролива).
На третьей фазе уже ближе к маю в Азии в первую очередь и неизбежно в краткосрочной перспективе в Европе начнут последовательно вводить ограничения по потребление энергоресурсов на всех уровнях от домохозяйств до промышленности, бизнеса и госучреждений, усиливая кризисные процессы.
Нефть и газ здесь лишь стартовая точка. Дальше запускается последовательность: выпадение экспортируемых энергопотоков сжатие НПЗ и нефтехимии дефицит промежуточных материалов остановка производственных цепочек переход к нормированию инвестиционная пауза финансовое ужесточение, в том числе через обвал финансовых рынков и паралич рынка капитала падение занятости и спроса кризис сферы услуг -> усиление кризиса на долговом рынке со всеми вытекающими последствиями.
Несмотря на том, что Северная и Южная Америка изолирована от кризиса, но разрыв цепочек поставок, производственный и логистический коллапс, падение спроса в крупнейших регионах, неизбежно повлияет на всех из-за межотраслевой и трансграничной связанности.
Не стоит забывать про рассинхронизацию мировых поставок, что затрудняет производственные циклы по всех ключевых странах и во всех отраслях, также усиливая кризисные процессы.
Лаг 3-5 недель до сокращения НПЗ от начала войны, затем 1-2 месяца до серьёзных ограничений на уровне потребления, затем 3-4 месяца до исчерпания запасов и через полгода тотальное макрофинансовое заражение и экономическая деградация.
Это значит, что кризис развивается не линейно, а ступенями. Несколько недель кажется, что всё под контролем. Затем внезапно проваливается один кластер, потом второй кластер, потом потребительский спрос, потом рынок капитала входит в ступор при отсутствии маневра смягчения со стороны мировых ЦБ из-за инфляционного шока.
Если блокада затянется, кризисные процессы будут стремительно усиливаться (избежать не удастся).
