Систематизация опыта американских интервенций со сменой режима: паттерны и закономерности
За последние 120 лет было три по-настоящему поворотных момента во внешней политике США и в военных доктринах.
• Во время Первой мировой – широкомасштабное участие в войне, как претензии на формирование сфер влияния (переход от изоляционизма Монро к экспедиционному силовому присутствию), до 1915 года США практически не участвовали во внешней политике.
• Сразу после Второй мировой войны – переформатирование мирового порядка в американоцентричный мир (выстраивание международных институтов, финансовой системы и торговли вокруг США), как инструмент проекции силы с формированием двух осей – коммунистический блок и западноевропейский блок. Доктрина сдерживания.
• После войны по Вьетнаме – развитие концепции гибридных войн и ассиметричных ударов с подавляющей силой, акцент на ЦРУ и специальные военные операции с отказом от крупномасштабных наступательных операций.
Закон Вайнбергера-Пауэлла (доктрина, сформулированная после Вьетнама) требовал:
1. Чёткие цели
2. Широкая поддержка
3. Подавляющая сила
4. Чёткая стратегия выхода.
Этот закон систематически нарушался практически в каждой интервенции после Панамы.
Сбои происходят в формировании целей войны/спецоперации и в четкой стратегии выхода.
США не славятся формированием устойчивого и долгосрочного поствоенного мира, хотя, по правде говоря, они никогда и не ставили такую цель, за исключение пропагандистских буклетов.
Есть неоспоримая тенденция – чем дальше, тем ниже качество стратегического планирования на фоне углубления политической деградации, кульминацией которой является тот самый рыжий TACO.
Как правило, военная фаза американских операций практически всегда успешны, особенно на начальной фазе, даже в Ираке и Афгане, но как только этап войны переходит в плоскость политического планирования (закрепления, развития успеха или фиксации результата, пусть даже негативного) – начинаются проблемы.
Несовпадение декларируемых и реальных целей – системный фактор провала, потому что стратегия, построенная на ложных предпосылках, не может дать адекватный результат, хотя даже незадекларируемые и скрытые цели едва ли достигаются.
Систематическое непонимание противника, прежде всего на идеологическом уровне (проявлялось практически во всех конфликтах и особенно ярко сейчас в Иране). Это ломает архитектуру коммуникаций с противником, не позволяя создать прочную конструкцию поствоенного периода, когда не удается создать взаимовыгодный консенсус без избыточного напряжения.
Американская аналитика страдает от зеркальной проекции. Если свергнуть тирана – народ будет благодарен и построит демократию. Потому что мы бы так сделали.
Например, в Ираке: шииты/сунниты/курды – не «иракский народ», а три враждебных общины. Дебаасификация = демонтаж суннитской элиты и далее гражданская война.
В Афгане «Демократия» – чуждый концепт для трайбалистского общества, они просто не знают что это такое и как с этим работать.
Демократия работает на определенном уровне зрелости общества.
Полное отсутствие стратегического планирования. Интервенция никогда не остаётся локальной. Она всегда порождает каскадные кризисы в соседних странах и регионах.
Вторжение в Ирак и демонтаж баасистов гражданская война ИГИЛ война в Сирии миграционный кризис в Европе Brexit, правый популизм. Примеров можно привести много.
Каждая интервенция создаёт каскад будущих проблем, которые затем используются для обоснования следующей интервенции. Самовоспроизводящийся цикл.
Ставка на деструкцию, а не на развитие политических и экономических институтов. Во всех свержениях США приводят своего марионеточного диктатора который обеспечивает антикоммунизм/проамериканский курс в обмен на карт-бланш во внутренних делах, что практически всегда заканчивается коррупцией, как системным принципом (зависимость от американских донатов), нелигитимностью в глазах населения, репрессиями против политических оппонентов.
В итоге массовые убийства, часто геноцид, экономический коллапс и гражданская война.
