Милитаризация экономики, как долгосрочный ограничитель экономического роста?
МВФ не открыл новых законов и не насытил обзор новыми идеями (на протяжении последних двух лет я подробно описывал эту логику). Эти процессы хорошо изучены.
Наращивание оборонных расходов в логике МВФ не является автоматически деструктивным для потенциального роста, но почти всегда создает трансмиссионные макроэкономические компромиссы.
В краткосрочном периоде оборонный бум действует как отраслевой фискальный стимул и может повысить выпуск, занятость и инвестиции, при среднем мультипликаторе около 1. Однако среднесрочный результат зависит от структуры и методов финансирования военных расходов, глубине милитаризации (доля от ВВП), технологической диффузии (способности конвертировать технологический прогресс в ВПК в гражданскую экономику) и долговременности милитаризации.
На начальном этапе милитаризация выглядит как классическое кейнсианское стимулирование экономики.
Государство резко увеличивает госзаказ, формируя шок спроса (структурный перегрев экономики). Происходит загрузка простаивающих производственных мощностей, снижается безработица, растут зарплаты в секторе военно-промышленного комплекса (ВПК) и смежных отраслях (металлургия, логистика, текстиль). ВВП демонстрирует уверенный рост – всем хорошо и кажется поймали грааль.
В краткосрочном периоде ВПК может поднять реальный выпуск, но если перераспределение ресурсов наталкивается на узкие места, то часть импульса не трансформируется в выпуск и уходит в цены. Это зависит от глубины милитаризации, ограничения на рынке труда, ресурсном балансе, близости экономики к производственному пределу, наличию доступа на международный рынок (в закрытой экономике инфляционные процессы более выраженные).
Фискальное напряжение и рост дефицита бюджета.
Оборонные расходы финансируются либо через повышение налогов, либо через наращивание государственного долга (выпуск облигаций), либо через эмиссию (инфляционный налог). Согласно историческим данным МВФ, около 66% военных «бумов» финансируются именно за счет дефицита.
Рост госдолга приводит к увеличению стоимости его обслуживания. В бюджете формируется «структурная дыра»: все большая часть будущих доходов государства будет уходить не на развитие, а на выплату процентов по долгам, финансирующих ВПК.
Эффект вытеснения и искажение аллокации ресурсов
• ВПК перетягивает лучшие инженерные, IT и управленческие кадры за счет нерыночно высоких, субсидируемых государством зарплат. Гражданский сектор сталкивается с острым дефицитом рабочей силы.
• Бюджетные ограничения заставляют государство урезать или замораживать расходы на инфраструктуру и человеческий капитал, приоритизируя ВПК.
• Выходя на долговой рынок для финансирования дефицита, государство конкурирует за капитал с частным бизнесом. Процентные ставки растут, и кредиты для гражданских предприятий становятся слишком дорогими, в том числе из-за компенсирующей жесткой ДКП, которая является ответом на инфляционный выброс, который практически всегда сопровождает милитаризацию экономики. Частные инвестиции падают.
Деградация совокупной факторной производительности
Продукция ВПК – это непроизводственный капитал
(не участвует в гражданском обороте и не генерирует отложенный ВВП), уничтожаясь на полигонах, в конфликтах или поглощая ресурсы на обслуживание и хранение на военных базах.
Поскольку инвестиции в гражданский сектор были снижены, основные фонды гражданской экономики устаревают. Технологическая диффузия замедляется. В результате совокупная факторная производительность стагнирует или падает.
Бывают исключения, когда военные технологии, созданные с опережением времени, в рамках ожесточенных военных конфликтов, трансформируются и используются в гражданской экономике, ускоряя технологический прогресс. Это скорее, как исключением из правил, а не устойчивая схема.
Имеет значение и структура финансирования ВПК – если наращивание ВПК идет через импорт вооружений и комплектующих, это ухудшает текущий счет и снижает внутренний мультипликатор, поскольку часть спроса утекает во внешний сектор.
