Почему возня на Ближнем Востоке так просто не закончится?
Иран достиг идеального баланса – «хрупкое перемирие», в рамках которого Иран не впитывает урон, но при этом в полной мере проецирует своей военный и геополитический рычаг на регион через контроль судоходства в Ормузском проливе, получая, как прямую (способность генерировать повышенные доходы при условии, если удастся прорвать блокаду США), так и косвенную выгоду (стратегическое ослабление США).
Более идеальной диспозиции для Ирана придумать невозможно в рамках нынешней конфигурации конфликта.
Иран создает напряжение в регионе, подрывая устойчивость мировой экономики и финансовой системы через эскалацию энергетического кризиса, не неся ни ответственности, ни материальных/физических убытков, которые нес до 8 апреля, когда шли непрерывные удары США и Израиля.
Это дешевле, устойчивее и политически выгоднее, чем обмен ударами.
После перехода к «Ормузской фазе» центр тяжести смещается: теперь ключевой вопрос не «сколько потерял Иран», а «сколько потеряет мировая экономика, если Иран не отступит», а он и не собирается отступать. Это кардинально меняет информационную рамку.
Какую выгоду получает Иран от энергетической дестабилизации в Персидском заливе?
Чем дольше длится конфликт – тем ниже буфер устойчивости, который трансформируется в обострение энергетического и промышленного кризиса (рост цен, обрушение цепочек поставок, вынужденное нормирование потребления, подрывая промышленный потенциал ключевых стран – импортеров, которые в основном представлены недружественными к Ирану странами).
Инфляция провоцирует цепную негативную реакцию на финансовых рынках через ужесточение финансовых условий, давление на цены по фондовым активам, дестабилизация долгового рынка, особенно среднего и дальнего участка кривой доходности, ухудшение условия по рефинансированию, как частных, так и государственных долгов, эскалируя в дальнейшем кризис доверия со всеми вытекающими последствиями.
Подрыв политического пространства США – вероятно, самый главный козырь Ирана. Прочность внутриполитического пространства США обратно пропорциональна мере экономической и финансовой нестабильности. Чем выше экономический и финансовый ущерб, тем выше шансы на политический кризис в США, особенно в год промежуточных выборов, где Трамп рискует пролететь чуть менее, чем полностью.
Дискредитация США, как гаранта безопасности. Вся архитектура безопасности через альянс США со странами Ближнего Востока строилась вокруг предположения, что протекция США обеспечивает некие гарантии безопасности, что ни одна потенциально враждебная страна не посмеет напасть на страну, где есть военные базы США или где есть прямые или косвенные гарантии безопасности США. Иран полностью разрушил эту конструкцию – полный игнор негласных правил и мощнейший ассиметричный удар со значительным разрушением инфраструктуры региона.
Монархии Залива десятилетиями покупали безопасность у США через военное присутствие, вооружения, базы, разведку и политическое покровительство. Если при этом Ормуз остается частично парализованным, возникает неприятный вопрос: за что именно платили?
Разрушение и дробление альянсов и коалиций США со стратегических союзниками – нет больше НАТО в привычном понимании, теперь каждый сам за себя. США через иранский кризис показывают, что не способны вокруг себя консолидировать устойчивые союзы и коалиции.
Политическая субъективизация. Иран усиливает переговорную связку: «разблокировка Ормуза в обмен на разблокировку Ирана». Формула становится предельно жесткой: хотите нормализации судоходства, обсуждайте санкции, блокаду портов, экспорт нефти, финансовые каналы и гарантии ненападения.
Помимо этого, Иран повышает ценность своих прокси, создает длительные страховой и логистический налог на регион, перестраивая правила под себя, ускоряет стратегическую военную «усталость» США, связывая ключевые американские силы в регионе, оголяя восточный фланг (выгодно России) и азиатский фланг (выгодно Китаю).
Теперь вопрос: какого черта Иран будет отдавать этот рычаг за просто так?
