Что на самом деле хотел сказать ЦБ РФ 24 апреля?
Есть множество новых риторических приемов, которые отличают апрельское заседание от прошлых заседаний за последние полгода.
Акцентирование на бюджете в явном виде впервые с 12 сентября 2025.
Бюджетный фактор возведен в ранг доминирующего риска – вынесен в первый абзац. Аномально высокие государственные расходы в 1кв26 и высокая вероятность расширения структурного первичного дефицита бюджета расцениваются регулятором как прямая угроза макростабильности в контексте удержания инфляционного импульса.
Больший, чем запланирован бюджетный импульс безальтернативно требует более жесткой ДКП (компенсаторного сокращения рыночного кредитования) для удержания агрегата денежной массы в неинфляционных границах, что в переводе на понятный язык требует пролонгированного действия жесткой ДКП обратно пропорционально мере бюджетного импульса (чем сильнее бюджетный импульс – тем жестче ДКП).
Предельно ясно подчеркнуто в пресс-релизе:
«В случае более высоких расходов, сопровождаемых ростом структурного дефицита бюджета, потребуется более жесткая денежно-кредитная политика, чем в базовом сценарии.»
Усилено на пресс конференции:
«Если вклад бюджета в формирование денежной массы останется более значимым, то потребуется более сдержанная динамика рыночного кредита для сохранения текущих темпов роста денежного предложения в экономике.»
В пресс конференции от Набиуллиной:
«мы менее уверены сейчас в дезинфляционном вкладе бюджета, который предполагался в законе о бюджете».
Фраза «менее уверены» – сильнейший сигнал в нейтральной обёртке. Отрицание уверенности в позитивном вкладе бюджетного фактора – максимально допустимая форма публичной критики в межведомственной коммуникации.
Да, от ЦБ заявлялось, что «мы исходим из объявленных параметров бюджета, важен структурный дефицит бюджета», но нет уверенности в реалистичности подобного сценария, иначе не было бы цели нарочитого акцентирования на бюджетном факторе.
Прямая цитата:
«Когда в прошлые периоды мы имели более высокую динамику расходов в начале года, это, как правило, сопровождалось увеличением расходов и дефицита бюджета по году в целом.»
Конструкция «как правило» имплицирует институциональную память и неявный прогноз: текущая траектория фискального импульса может привести к отклонению дефицит от заявленных границ (околорекордный дефицит в конце 2026).
ЦБ посылает прямой сигнал Правительству и Минфину. Фраза Э. Набиуллиной «мы менее уверены сейчас в дезинфляционном вкладе бюджета» в переводе с дипломатического языка центральных банков означает высокую степень снижения уверенности к заявленным планам консолидации расходов, завуалировав в умеренную риторику.
По сути, регулятор превентивно снимает с себя ответственность за возможное возобновление разгона инфляции, перекладывая ее на фискальный блок. ЦБ не готов нести политическую ответственность за инфляцию, если фискальная политика остаётся проинфляционной.
Что завуалировано хотел донести ЦБ? Если правительство вливает деньги через свои каналы, мы обязаны автоматически абсорбировать эту ликвидность, перекрывая вентиль рыночного кредитования, удержанием жесткими ДКУ.
Если вам не нравятся дорогие кредиты – идите спорить с теми, кто раздувает бюджетные расходы, а не с нами.
«Часть финансовых потребностей компаний в первом квартале закрывалась не кредитами, а рекордным авансированием из федерального бюджета».
В сдержанном словаре ЦБ такие качественные прилагательные используются крайне редко и служат для привлечения особого внимания. Противопоставление («не кредитами, а авансированием») лингвистически подчеркивает подмену рыночных механизмов распределения капитала нерыночными (государственными) механизмами.
Возможно, впервые за долгое время в риторике ЦБ было «скрытое раздражение» или если более корректно – институциональное разграничение ответственности . Свою часть работы мы сделали. Дальнейшая траектория инфляции, а значит и стоимости денег в экономике, теперь преимущественно зависят не от наших монетарных моделей, а от действий правительства и аппетита бюджета.
