Конфигурация проинфляционных факторов в России
Проинфляционные факторы подробно указал в прошлом материале: резко растущие инфляционные ожидания бизнеса и населения (преимущественно из-за топлива), топливный кризис, рекордно стимулирующий бюджет, транспортно-логистический контур, кредитный импульс (выше нейтрального тренда), потребительские расходы и зарплаты, растущие выше темпов роста производительности труда.
При этом на среднесрочном горизонте (Банк России ожидает до трех лет сильного отклонения бюджета от «безопасной» траектории) именно бюджетный фактор смещает прогнозную траекторию ДКП вверх в рамках контрстимулирующей концепции (чем мягче бюджет, тем жестче должна быть ДКП для уравновешивания стимулирующего эффекта в условиях кадрового и ресурсного дефицита).
Бюджетный импульс:
Напрямую поддерживает выпуск и занятость.
Способствует «вытягиванию» дефицитных ресурсов (материально-технических и трудовых) из частного сектора в ВПК.
Трансформируется в доходы работников и подрядчиков без соизмеримого роста предложения товаров и услуг (продукция ВПК потребляет ресурсы, но не увеличивает товарную массу в гражданском секторе).
Через лаг переходит в потребительские расходы в двух направлениях (рост зарплат через конкуренцию за кадры; высокие доходы работников ВПК и участников СВО в сравнении со среднероссийскими).
Увеличивает денежную массу в необеспеченном формате, непокрытую сопоставимым приростом товаров и услуг.
Ограничивает пространство роста частного кредита, совместимого с ценовой стабильностью.
В свою очередь кредитный канал на фоне бюджетного импульса действует через:
Расширение корпоративного кредита финансирует оборотный капитал, инвестиции и усиливает конкуренцию за дефицитные кадры, стимулируя опережающий рост зарплат выше темпов производительности труда;
Розничное кредитование поддерживает потребление при дисбалансе спроса и предложения на внутреннем рынке и ограничений по импорту;
Рост М2 увеличивает номинальный ресурс неабсорбированного спроса, для компенсации которого требуется «связывание» денежной массы на счетах через принудительное ограничение скорости оборота М2 (увеличение доли срочных счетов и безотзывных депозитов) ;
Льготные кредиты снижают чувствительность отдельных секторов к ключевой ставке, требуя корректировки рыночной ставки (чем обширнее льготные программы и чем дешевле льготные кредиты, тем должна быть выше рыночная ставка);
Предыдущие решения по ставке действуют с лагом и еще не реализовались полностью (лаг трансмиссии может превышать 4 квартала).
Все это накладывается на стабильно высокие инфляционные ожидания, которые в своей основе:
Повышенные ожидания населения дополнительно стимулируют опережающие траты, ожидая будущего обесценения доходов и/или сбережения
снижают склонность к долгосрочным сбережениям, способствуя ускорению денежно-кредитных мультипликаторов;
Повышают требования к зарплатам, ускоряя проинфляционную спираль;
Сокращают воспринимаемую реальную доходность вкладов, способствуя перераспределению финансовых ресурсов, либо в потребление, либо в валюту;
Повышают вероятность вторичного переноса любого ценового шока через проактивное поведение, когда неопределенность, нестабильность или ценовые сбои воспринимаются, как сигнал к накопительству.
Падение инвестиций краткосрочно дезинфляционно (сокращает спрос на оборудование, сырье, строительство, труд), но в среднесрочном и долгосрочно – проинфляционно (ухудшает инфраструктуру, ограничивает производительность и качество товаров/услуг, снижая потенциальный выпуск).
Также нужно включить осеннюю индексацию тарифов (причем тарифы растут выше инфляции), неопределенность с налоговым маневром на 2027 и далее (высокий дефицит может потребовать вновь корректировок налогового законодательства).
Топливный кризис, потенциальное разрушение транспортно-логистической инфраструктуры (основываясь на намерениях украинской стороны) невозможно прогнозировать и моделировать, но это проинфляционный фактор (неизвестен масштаб и продолжительность).
Ослабление рубля и внешний контур также не стоит списывать со счетов.
