Александр Коц: ВЕЧЕРНИЙ ЗВОН:. завещание уходящего дня
ВЕЧЕРНИЙ ЗВОН:
завещание уходящего дня
Ушел из жизни кинооператор Анатолий Заболоцкий, снявший гениальную Калину красную Василия Шукшина. И оставивший воспоминания о друге и нетленных кадрах:
Работали над сценой В сенях, когда, уезжая в город, Егор Прокудин признается Любе, что не знает, вернется ли. Сцена в одном кадре, емкая по метражу, была напряженной. Лида наизусть чеканила сценарный текст. Макарыч просил её забыть текст, говорить по обстановке. Между ними, пока мы укладывали рельсы и свет, вспыхнула крупная перебранка. Лида украдкой поплакала за декорацией. Макарыч жестами торопил меня.
Наконец изготовились. Он прошипел: Мотор. Тишина. Сцена катилась как живой разговор всего четыре минуты. Во время съемки я видел попавшие в кадр не по делу рельсы, но не решился остановить съемку: было ощущение, что снимаю хронику живой жизни. Холодок по спине пробегал.
После устало произнесенного стоп боюсь говорить о рельсах. Макарыч измученный. Умоляюще прошу: Давай ещё дубль. Он прошёлся, посмотрел мимо меня... Не смогу больше так. Пусть будет, что будет. Так этот единственный дубль с мелькнувшей перекладиной рельсов и вошел в фильм...
А сцена Бордельеро снималась в конце работы над картиной. С ходу отсняв кадры с участием гостей, на крупном плане Макарыч произносил: Граждане, что же мы живем, как пауки в банке. Вы же знаете, как легко помирают. Давайте дружить. Снимали всего два дубля. Он напрягся, как струна. Во втором уговорились, что слова Вы же знаете, как легко помирают он произнесет, упершись взглядом в стекло объектива.
Когда сцену смонтировали, взгляд этот будоражил всех, кто смотрел. Уже перед сдачей директор "Мосфильма" Сизов попросил Шукшина: А этот разговор о смерти ты убери... действует... болезненно! И Шукшин согласился... У меня остался позитив этого эпизода. Когда я смотрю его сейчас, крупный план и слова воспринимаются исповедально пророчески... "
Давайте дружить!