Александр Сладков: «Грозный, Буденновск, Цхинвал, Донбасс» — эти мои заметки написаны в самом начале Русской весны

Грозный, Буденновск, Цхинвал, Донбасс эти мои заметки написаны в самом начале Русской весны. Даже когда мы вспоминаем свои любимые фильмы, получаются реминисценции, то есть фильм не льется в памяти целиком, а лишь яркими моментами.

И жизнь так же вспоминается. Но, войны, штурмы, захваты заложников, нельзя назвать яркими моментами. И, тем не менее, это то, за чем я профессионально наблюдал. Есть, что вспомнить.

Будённовск. Июнь 1995 года.

Кругом пикеты. Всем Стой! Назад!. А мы с Вадиком и Куком вышагиваем, как генералы. Морда лопатой и вперёд! Репортёры Наглость второе счастье! Вот ростовский ОМОН. Вроде знакомые

Здорово, Виталька живой?

Да все наши живы

За гаражами, Альфа. Человек десять взрослых бойцов. Мокрые от пота, нервничают, возбуждены.

Да, мы были там, где морг!

Мы постреляли их немножко. А они заложников берут и ставят в окна с полотенцами!

Там гранаты кидали!

На нашу камеру никто внимания не обращает. Это большая удача. Снимаем. В общем, не шугают нас. Огромный альфовец, его зовут Палыч, объясняется с подполковником, что завёл нас сюда.

Постой, ты проезжал к моргу?

Я проходил туда.

Что за морг такой? Чего они все туда рвутся? Появляются ещё раненые спецназовцы. Идут своим ходом. Альфовцы за гаражами облегчённо вздыхают. Видать, своих и ждали. Один раненый опускается на асфальт. Его осматривают, не снимая шлема с поднятым стеклянным забралом.

В шею ранен?

Вот здесь кольнуло.

Да, вижу. В шею.

Ещё раненый. На брови приклеенный тампон. Рука перебинтована. Сквозь белую марлю проступает кровь. Все группируются вокруг великана-спецназовца.

Вы откуда?

Раненый, нахмурившись, смотрит в глаза Палычу. Молчит. Не может сосредоточится. Не понимает вопроса.

Откуда вы пришли?

От торца. С того торца, который

С пищеблока?

Да!

Гаражи наш бастион. Военный домик мышки-норушки. Здесь постепенно накапливается народ.

Из-за угла появляются трое солдат. За ними толпа штатских. Впереди два измождённых мужика. Тащат носилки. Позади женщины. Пожилые, в домашних халатах.

Вы откуда?

Женщины тяжело дышат, всхлипывают.

Заложники.

А кто там в окнах стоит, простынями машет?

Да наши же и машут! Они уже пошли на все, наших вот так в окна выставили! Стреляют из-за них, а им даже пригибаться не дают, стоят сзади.