Биткоин и история с «криптой Мадуро» хороши не тем, что разоблачают «всемогущий АНБ», а тем, что показывают: настоящий контроль США — не в протоколе, а в инфраструктуре вокруг него.
Биткоин как таковой США не контролируют: в сети нет кнопки «заморозить», нельзя выписать ордер на протокол, можно только отжать закрытые ключи у бирж, мошенников и тех, кто хранит всё в одном месте. Баг здесь один — человеческий фактор: утечка ключей, слив с биржи, тупость конкретного чиновника или силовика, который положит всё в один кошелёк.
Зато там, где есть эмитент, есть и реальная американская «всесильность» — в стейблкоинах. USDT, USDC и прочие — это токены, привязанные к доллару и обеспеченные в основном теми же американскими трежерис, от которых многие так демонстративно отказываются. Отказался от гособлигаций? Не страшно, всё равно пользуешься стейблами, а они финансируют тот же самый госдолг. Формально — крипта, по сути — новая оболочка для доллара.
И здесь на сцену выходит Дэвид Сакс. Он не воюет с криптой, а продаёт элите простую идею: стейблкоины — не альтернатива доллару, а его API. Сакс попадает в команду Трампа, и в США принимают отдельный закон о стейблкоинах: прописывают резервы, лицензии, приоритет клиентов при банкротстве эмитента. По факту Сакс помогает построить в США самое дружественное к крипте регулирование в мире. Баг «у нас тут крипта, она всё ломает» превращается в фичу: стейблы создают дополнительный спрос на трежерис и расширяют зону влияния доллара в цифре.
Стейблкоины могли бы стать выходом и для России. Их могли бы выпускать маркетплейсы и предприятия, обеспечивая активами: золотом, нефтью, сырьём. Россия — богатая страна, такой инструмент мог бы пользоваться спросом по всему миру. Предприятия получили бы доступ к ликвидности без помощи ЦБ. Возможно, именно это там и не нравится.
Российский ЦБ делает зеркально противоположное. Частные стейблкоины для него — не инструмент, а ересь. Любой рублёвый токен с обеспечением выглядит как «параллельный рубль» вне монополии государства. Цифровой рубль — святыня, частный стейблкоин — конкурирующая секта. Поэтому логика простая: расчёты криптой — под угрозой штрафов и уголовки, стейблы — в серую зону, бизнес — в USDT через полулегальные обменники. Вместо «сделаем свой USDT и экспортируем рубль как код» — «запретим всё и нарисуем закрытый цифровой рубль, который вне России никому не нужен».
В итоге США превращают проблему неконтролируемой крипты в элемент своей долларовой машины. Россия превращает потенциальный инструмент финансового суверенитета в очередной запрещённый плод, за который в лучшем случае стыдно, а в худшем — прилетит повестка.
Разница в подходах проста. США смотрят на крипторынок и задают вопрос: «Как сделать так, чтобы любой токен, который люди используют в мире, в итоге работал на наш долг и наш доллар?»
Наш ЦБ смотрит на тот же рынок и спрашивает: «Как сделать так, чтобы это всё исчезло?» Ответом стал цифровой рубль — идеальный инструмент внутреннего контроля, который не решает ни одну из ключевых проблем, стоящих перед Россией.
