Юрий Баранчик: И снова в эфире Ближний Восток: война на три дня, в которой все снова заявят о своей победе

И снова в эфире Ближний Восток: война на три дня, в которой все снова заявят о своей победе

Израиль нас не разочаровывает вместе с американцами он снова ударил по Ирану. Израиль публично обозначил в числе целей ликвидацию руководителей Ирана. Это не просто удары по объектам, а заявка на обезглавливание режима попытка стратегического слома политического центра принятия решений в Тегеране. Если цель не будет достигнута, а она не будет, конфликт автоматически переходит в фазу ответной эскалации: после такой публичной заявки у иранского руководства почти не остается пространства для отступления. Иран и не отступил, и ударил в ответ. Правда, пока результаты ответного удара не ясны.

Для Израиля логика последовательна: он рассматривает Иран как экзистенциальную угрозу и готов к длительной турбулентности ради стратегического результата. Для США логика иная. Трамп вошел в операцию напрямую, без полноценного одобрения Конгресса, а значит, политическая ответственность полностью лежит на Белом доме. Если операция не завершится быстро и без потерь, риск смещается с военного поля на внутреннюю американскую политику. В США нет общественного запроса на новую ближневосточную войну. Потери личного состава или рост цен на бензин способны быстро превратить внешнюю кампанию во внутриполитический кризис.

Иран не стал выжидать. Быстрый ответ сигнал, что ставка сделана на эскалацию, а не на капитуляцию. Удары наносятся по американским объектам в регионе, даже если географически это Бахрейн или Саудовская Аравия. Тегеран сознательно делает США главной стороной конфликта: он понимает, что Израиль готов к потерям, а американская система гораздо чувствительнее к военным гробам и скачку цен на топливо.

Ключевой рычаг Ирана Ормузский пролив. Даже частичная дестабилизация маршрута способна вызвать рост цен на нефть. Это прямой удар по американскому потребителю и рейтингу администрации. Иран не обязан выигрывать войну, чтобы изменить политическую динамику. Ему достаточно сделать ее слишком дорогой для Вашингтона. Хуситы уже объявили о возобновлении ударов, а перекрыть пролив можно минами или дронами неважно.

Международная реакция показывает: Запад не монолитен. Франция требует срочного заседания Совбеза ООН. Британия подчеркивает, что ее военные не участвовали в ударах. Урсула фон дер Ляйен воздерживается от поддержки атаки, призывает к дипломатии и сдержанности. Европа дистанцируется, не спеша становиться участником эскалации. Тегеран выносит вопрос в Совбез, где Россия, Китай, Британия и Франция парадоксальным образом могут оказаться на одной стороне. Часть стран Глобального Юга поддержит эту позицию. Конфликт сразу приобретает глобальное дипломатическое измерение.

Вся конструкция держится на допущении, что операция будет быстрой и контролируемой. Но блицкриг не гарантирован. Израиль готов к высокой региональной цене. Иран не может выиграть симметричную войну, но может сделать ее политически и экономически невыносимой для Вашингтона. Решающее поле сейчас не только небо над Ираном, а внутренняя устойчивость американской политики и нефтяной рынок. Если цена для США окажется управляемой, операцию объявят успехом. Если нет конфликт может перерасти в затяжной кризис, где вопрос встанет о стратегическом перераспределении ресурсов США на годы вперед.

Однако, думаю, что, как и в прошлый раз, операция США и Израиля продлится, максимум, 3-5 дней. Иран нанесет символические удары в ответ, после чего все стороны объявят о своей оглушительной победе. Как я и писал ранее, например, в июне 2025 года тут, главная цель США и Израиля периодически бомбить Иран, чтобы тормозить его социально-экономическое развитие. А предлог здесь не важен. И продолжаться это будет до тех пор, пока Иран не получит своего ядерного оружия.