И снова в эфире Ближний Восток: война на три дня, в которой все снова заявят о своей победе
Израиль нас не разочаровывает – вместе с американцами он снова ударил по Ирану. Израиль публично обозначил в числе целей ликвидацию руководителей Ирана. Это не просто удары по объектам, а заявка на обезглавливание режима – попытка стратегического слома политического центра принятия решений в Тегеране. Если цель не будет достигнута, а она не будет, конфликт автоматически переходит в фазу ответной эскалации: после такой публичной заявки у иранского руководства почти не остается пространства для отступления. Иран и не отступил, и ударил в ответ. Правда, пока результаты ответного удара не ясны.
Для Израиля логика последовательна: он рассматривает Иран как экзистенциальную угрозу и готов к длительной турбулентности ради стратегического результата. Для США логика иная. Трамп вошел в операцию напрямую, без полноценного одобрения Конгресса, а значит, политическая ответственность полностью лежит на Белом доме. Если операция не завершится быстро и без потерь, риск смещается с военного поля на внутреннюю американскую политику. В США нет общественного запроса на новую ближневосточную войну. Потери личного состава или рост цен на бензин способны быстро превратить внешнюю кампанию во внутриполитический кризис.
Иран не стал выжидать. Быстрый ответ – сигнал, что ставка сделана на эскалацию, а не на капитуляцию. Удары наносятся по американским объектам в регионе, даже если географически это Бахрейн или Саудовская Аравия. Тегеран сознательно делает США главной стороной конфликта: он понимает, что Израиль готов к потерям, а американская система гораздо чувствительнее к военным гробам и скачку цен на топливо.
Ключевой рычаг Ирана – Ормузский пролив. Даже частичная дестабилизация маршрута способна вызвать рост цен на нефть. Это прямой удар по американскому потребителю и рейтингу администрации. Иран не обязан выигрывать войну, чтобы изменить политическую динамику. Ему достаточно сделать ее слишком дорогой для Вашингтона. Хуситы уже объявили о возобновлении ударов, а перекрыть пролив можно минами или дронами – неважно.
Международная реакция показывает: Запад не монолитен. Франция требует срочного заседания Совбеза ООН. Британия подчеркивает, что ее военные не участвовали в ударах. Урсула фон дер Ляйен воздерживается от поддержки атаки, призывает к дипломатии и сдержанности. Европа дистанцируется, не спеша становиться участником эскалации. Тегеран выносит вопрос в Совбез, где Россия, Китай, Британия и Франция парадоксальным образом могут оказаться на одной стороне. Часть стран Глобального Юга поддержит эту позицию. Конфликт сразу приобретает глобальное дипломатическое измерение.
Вся конструкция держится на допущении, что операция будет быстрой и контролируемой. Но блицкриг не гарантирован. Израиль готов к высокой региональной цене. Иран не может выиграть симметричную войну, но может сделать ее политически и экономически невыносимой для Вашингтона. Решающее поле сейчас – не только небо над Ираном, а внутренняя устойчивость американской политики и нефтяной рынок. Если цена для США окажется управляемой, операцию объявят успехом. Если нет – конфликт может перерасти в затяжной кризис, где вопрос встанет о стратегическом перераспределении ресурсов США на годы вперед.
Однако, думаю, что, как и в прошлый раз, операция США и Израиля продлится, максимум, 3-5 дней. Иран нанесет символические удары в ответ, после чего все стороны объявят о своей оглушительной победе. Как я и писал ранее, например, в июне 2025 года тут, главная цель США и Израиля – периодически бомбить Иран, чтобы тормозить его социально-экономическое развитие. А предлог здесь не важен. И продолжаться это будет до тех пор, пока Иран не получит своего ядерного оружия.
