Вчера приводил мнение эволюционного антрополога Ичимоку Санджина о механизме одомашнивания животных, а также мужчин – изменить им гормональный фон, который сбивает агрессию. И там он упоминал про последнее в истории одомашнивание – лис, в наше время российскими учёными из Новосибирска.
И вот читаю книгу социального антрополога Джеймса Скотта «Против зерна», и он тоже приводит пример одомашнивания лис (из него можно понять, как человек похожим образом одомашнивал собак). Главный метод одомашнивания – не давать размножаться агрессивным самцам (поэтому вышеупомянутый Ичимоку Санджин и сравнивает выкидывание агрессивных мужчин из популяции с «одомашниванием»):
«Известный российский эксперимент по приручению чернобурых лис - поразительный тому пример. Посредством отбора наименее агрессивных (наиболее спокойных) из чернобурых лис и неоднократного их скрещивания всего за десять поколений было получено 18% потомства, которые демонстрировали удивительно прирученное поведение - скулили, виляли хвостами, положительно реагировали на ласку и вели себя как домашние собаки. После двадцати поколений такого потомства доля ручных лис удвоилась и составила 35%. Поведенческие трансформации сопровождались и физическими изменениями, такими как вислоухость, разношерстность и поднятый хвост, который некоторые считают генетическим следствием снижения уровня адреналина.
Ключевое поведенческое отличие домашних животных от их диких современников - более низкий порог чувствительности к внешним стимулам и более низкая настороженность по отношению к другим видам, включая Homo sapiens.
Как разводчика овец вот уже более двадцати лет меня обижает использование слова «овца» как синонима трусливого стадного поведения и отсутствия индивидуальности. На протяжении последних восьми тысячелетий мы сами отбирали самых послушных овец и пускали под нож самых агрессивных - тех, что вырывались из загона».
А ещё раньше российские помещики селекционировали покорных крестьян. Агрессоров, смутьянов они отдавали в рекруты-солдатчину, какую-то часть, когда была возможность, продавали на крепостные фабрики, например, на Урал (отсюда локальный феномен «уральских крепких мужиков»). Кто-то из мужчин такого типа сам сбегал от помещика на Дон в казачество или на Север и в Сибирь.
В итоге за 300-350 лет такой селекции в деревне великорусского ядра остались более или менее смирные крестьяне, и потому самая распространённая русская фамилия – Смирнов.
