Есть ли в мировой истории аналог развернувшейся на наших глазах принудительной децифровизации России?
Есть.
К концу XV века до Османской империи добралось книгопечатание, повергнувшее в шок высшее руководство страны, мусульманское духовенство и влиятельную ремесленную корпорацию.
Новая технология, которая в разы ускоряла тиражирование, а значит, масштабы распространения информации, напугала османские элиты –- империя вот только была создана, на новоприобретённых землях было неспокойно, во что бы то ни стало требовалось пресечь саму возможность неподконтрольного распространения информации.
Исламское духовенство увидело в этом угрозу для монополии на обладание сакральными знаниями.
А влиятельная корпорация константинопольских каллиграфов-переписчиков Корана, коих, по разным сведениям, было от 30 до 100 тысяч человек, угрозу своему бизнесу.
(Турецкая миниатюра 1597 года. Каллиграфы в мастерской султана Мехмеда III)
И под давлением трёх этих сообществ султан Баязид II в 1485 г., а за ним и Селим I в 1515 году в два приема запретили книгопечатание: сначала священных текстов на арабском, а потом и вообще всё.
Строгий запрет держался до 1727 года, а потом начали потихоньку ослаблять. Сначала разрешили печать книг за исключением религиозных – их продолжали переписывать от руки, потом и для священных исламских текстов сделали послабление – ввели гибридную печатно-рукописную технологию. Полностью разрешили только в эпоху реформ Танзимата в 1839 году.
Таким образом, запрет на книгопечатание продержался 350 лет.
Он и похоронил Турцию.
Могущественная империя сгнила заживо, хотя в качестве трофея ей досталась уникальная Византийская цивилизация, культура и технологии которой стояли на вершине европейского развития. За короткий срок система передачи этих знаний была прервана. После взятия Константинополя буквально за 100-150 лет пришли в негодность византийские водопроводы, а османы разучились строить здания уровня Святой Софии, всё больше откатываясь на культурную и технологическую периферию.
Уже к концу XVII века отставание Турции от европейских стран стало очевидно, экспансия остановилась, в империи начали преобладать центробежные тенденции, а XIX век страна встретила в статусе «больного человека Европы».
А всего лишь сломали интернет запретили книгопечатание.
