Фронтовые письма прадеда хранились в довоенной коробке из под конфет...
Лука несколько раз видел, как бабушка, накануне дня Победы, доставала из коробки пожелтевшие треугольнички, но даже не разворачивала их. Она гладила письма рукой, что-то шепча еле слышно, и Луке казалось, что бабушка умеет читать пальцами…
Став старше, Лука сам заглядывал в эти, рассыпающиеся от ветхости, листки. Там были короткие записки, почти все об одном: «Жив», «Здоров», «Держимся», позже появилось новое «Скоро домой». Последняя весточка была написана чужой рукой: «Передайте жене, что он остался, прикрывая отход…».
Он читал эти слова, пытался вникнуть в бесконечно далекие и не совсем понятные для пацана XXI столетия осколки жизни ушедшего поколения, воспринимая их отстраненно и равнодушно, словно это были страницы школьного учебника истории. В письмах прадеда с фронта не было «экшна». Лука, воспитанный на голливудских блокбастерах и детальных шутерах, подсознательно ждал описания грандиозных баталий и кинематографичных приключений. Он надеялся найти там хронику подвига, а находил лишь бесконечную, серую бытовуху...
Такие же чувства он испытывал в музее. «Ну, воевали. Ну, погибли. Такое было время», — думал Лука, не чувствуя ни боли, ни трепета. Смерть прадеда была для него просто строчкой в генеалогическом древе, лишенной плоти, крови и какого-либо налёта величия.
Мир перевернулся буднично, под негромкий всхлип кофемашины и навязчивое уведомление в телефоне. Слово «мобилизация» ворвалось в квартиру холодным сквозняком, от которого разом поблекли все краски...
Полный текст рассказа: https://author.today/work/589701
