В ожидании дел невиданных

В ожидании дел невиданных,
из чужой страны,
в сапогах, под Берлином выданных,
я пришел с войны.
Огляделся.
Над белым бережком
бегут облака.
Горожанки проносят бережно
куски молока.
И скользят,
на глаза на самые
натянув платок.
И скрежещут полозья санные,
и звенит ледок.
Очень белое всё
и светлое —
ах, как снег слепит!
Начинаю житье оседлое —
позабытый быт.
Пыль очищена,
грязь соскоблена,
и — конец войне.
Ничего у меня не скоплено,
всё мое — на мне.
Я себя в этом мире пробую,
я вхожу в права —
то с ведерком стою над прорубью,
то колю дрова.
И картофель жую отваренный,
ко всему готов —
скудно карточки отоварены
хлебом тех годов...
Мы сидим над едою строгою,
и печь холодна.
Ребятишки, играя, трогают
мои ордена.
А метель,
а метель до одури
голосит в ночи.
И мальчишкам снится:
на Одере
трубят трубачи.
Очень белое всё
и светлое —
ах, как снег слепит!
Начинаю житье оседлое —
позабытый быт.
Невесомых снежин кружение,
заоконный свет —
словно полное отрешение
от прошедших лет.
Ходят ходики полусонные,
и стоят у стены
сапоги мои, привезённые
из чужой страны.
Юрий Левитанский