Роман Голованов: Осенью 1847 года святитель Игнатий Брянчанинов лежал больным в монастыре на Волге

Осенью 1847 года святитель Игнатий Брянчанинов лежал больным в монастыре на Волге. У него отнимались ноги. Он просил об отставке от должности настоятеля петербургской Троице-Сергиевой пустыни ему дали временный отпуск. Он лежал в келье и писал письма мирянам. Людям семейным, светским, занятым, грешным. Не монахам.

Одно из писем ответ некоему корреспонденту, который прислал святителю Игнатию торжественное послание о своём духовном состоянии. О том, как сподобился особого покаяния, духовного видения. Письмо было пышное, возвышенное. Святитель Игнатий несколько недель не мог на него ответить.

Потом написал: Прошлого письма Вашего я испугался! Такое умное, многомысленное, высокое, пышное! Как бы целый гвардейский корпус парадировал на Царицыном лугу! Степан принуждал, принуждал меня, как пахарь принуждает тощую клячонку тащить соху... Нет, как нет! Не ответилось! И у клячонок видно, свой норов бывает.

А потом прямо: то, что вы описывали как духовное, было мечтанием. Думали, да думали, да наслушались, да умны, да не смиренны; в головушке-то и возмечталось, выстроился в ней волшебный замок.

И рассказал историю, которую слышал из Петербурга. Некая знатная дама написала монаху о своих глубоких духовных переживаниях. Монах ответил: Матушка! на грехи свои смотреть так тонко не с твоим носом. Святитель Игнатий добавил: слух выдаю за слух. Но совет грубенек, да верненек.

А настоящее покаяние для мирянина вот оно: сосчитываться ежедневно вечером со своею совестию. И предовольно.

Не монашеский подвиг. Не духовные высоты. Честный разговор с Богом перед сном.

Как всё это происходило, подробно рассказал на канале, который работает благодаря вашим пожертвованиям. Благодарю вас за поддержку без неё наша работа давно бы остановилась.

Подписывайтесь и поддерживайте, пожалуйста. Имена всех жертвователей передаю в женский Богоявленский Аланский монастырь.

Второй эпизод из другого письма. Святитель Игнатий останавливается в Бородинском монастыре. Там живёт слепая старица с двумя дочерьми. Игумения говорит ему: они живут на иждивении некой К.Т. дамы, умершей незадолго до этого. Та положила им ежегодный пенсион.

Святитель Игнатий знал эту женщину. Знал кое-что о её жизни. И вот узнаёт про слепую старицу которую та содержала молча, без огласки.

Вы не можете себе представить, какое утешение пролилось в душу мою при этих словах! Имею надежду, что К. на небе участвует в жребии праведных! Я знаю некоторые её добрые дела; этого не знал; узнав его, я как будто стяжал богатое приобретение!

Он радовался. По-настоящему. Потому что выяснилось: у человека было тихое добро, о котором никто не знал. И Святитель Игнатий верит это и решило дело. Верую, что покойная К. искупила душу свою. Верую, что Бог милостив к ней.

Не высокие подвиги. Не духовные высоты. Слепая старица где-то в монастыре, которую никто не видел, но которую кто-то кормил.

Два ответа на один вопрос: что нужно мирянину для спасения. Вечерний разговор с совестью. И тихая помощь тому, кого никто не видит.