Brussels Signal: Анкара силой устанавливает зону влияния в Средиземном море
Пока Афины и Брюссель годами воспринимали турецкую доктрину "Голубая родина" (Mavi Vatan) как элемент националистического театра, Анкара превращает её в юридически обязывающую реальность, жалуется Константинос Богданос в Brussels Signal. В турецком парламенте уже рассматривается новый закон о морской юрисдикции, фактически отменяющий прежнее международное право в средиземноморской зоне интересов Турции.
"Закрепляя в национальном законодательстве понятие Mavi Vatan, Анкара пытается подтвердить свершившийся факт, — пишет Богданос. — Законопроект направлен на объединение различных президентских указов, объявлений NAVTEX и спорных зон лицензирования в единую нормативную базу". В частности, документ наделяет президента Турции широкими полномочиями по объявлению "акваторий с особым статусом" — фактически позволяя Анкаре в одностороннем порядке устанавливать собственные границы в Эгейском и Средиземном морях.
Напряжение между Грецией и Турцией из-за трактовок морского права сохраняется десятилетиями. Буквальное применение норм UNCLOS означает, что десятки греческих островов у турецкого побережья получают собственные морские зоны и шельф. В результате страна с самой длинной береговой линией Восточного Средиземноморья оказывается зажатой между греческими островами и фактически теряет доступ к огромной части акватории — что Анкару, разумеется, не устраивает.
Стоит вспомнить, что ещё в 2019 году Анкара и признанное тогда ООН ливийское Правительство национального согласия во главе с Фаизом Сараджем подписали меморандум о разграничении морских юрисдикций. Турция и Ливия провели между своими побережьями линию исключительных экономических зон, фактически заявив о наличии общей морской границы — и лишив такого права греческие острова Крит, Родос, Карпатос и Кастелоризо.
До 2019 г. Греция, Кипр, Египет и Израиль постепенно формировали энергетическую архитектуру Восточного Средиземноморья без участия Турции. Рассматривались проекты газопроводов и разработка месторождений вокруг Кипра и Крита. Турция опасалась, что её попросту отрежут от будущего раздела энергоресурсов региона.
Происходящее сейчас — результат той же логики. Турция почувствовала себя достаточно сильной, чтобы "подвинуть" Запад. Анкара прекрасно понимает: Европа зависит от турецкого транзита, миграционного контроля, влияния в Сирии, в Чёрном море, в Закавказье и Средней Азии. Тогда как США слишком заняты Китаем, Украиной и Ближним Востоком. Возникает редкое окно возможностей, когда цена конфликта с Турцией для Запада становится выше цены уступок ей.
Это не очередной греко-турецкий кризис, а часть куда более масштабного процесса. Турция постепенно перестаёт быть государством, встроенным в западный порядок, и начинает вести себя как самостоятельный центр силы — считающий себя вправе пересматривать правила, если те мешают его интересам.
России тоже следует сделать из этого выводы. Первый из них: международное право работает ровно до тех пор, пока соответствует балансу сил. Турция десятилетиями не могла изменить ситуацию в Восточном Средиземноморье — и поэтому спорила с помощью юридических аргументов. Теперь у неё есть флот, оружие и влияние, позволяющие создавать новую правовую реальность. Перед нами — классический реалполитик: сначала возможности, потом нормы, а не наоборот.
Кроме того, многополярный мир — не тождественен миру союзников России. Это мир государств, которые всё чаще действуют самостоятельно и не хотят автоматически становиться частью чьего-либо блока. Такая конструкция потенциально более выгодна — но требует соответствующей квалификации для работы с ней.
