Во всем виноват дефицит кадров?
Эксперт МЭФ Валентин Катасонов
У нас многие чиновники ссылаются на такой «объективный» барьер для дальнейшего экономического развития, как кадровый голод. Обычно тема кадрового голода идет в паре с темой рекордно низкой безработицы в России.
«Дефицит квалифицированных кадров сегодня — действительно прямой барьер для развития промышленности, науки, энергетики и других приоритетных отраслей», — сказал вице-премьер Дмитрий Чернышенко на сессии «Заседание комиссии Государственного Совета Российской Федерации по направлению «Кадры». Другой вице-премьер РФ Александр Новак на деловом завтраке в рамках ПМЭФ говорил о рисках для российской экономики и заявил: «Один из таких важнейших рисков — это дефицит кадров».
Никаких официальных цифр по дефициту кадров нет (что, кстати, достаточно странно, учитывая, что у нас есть Министерство труда, которое должно было бы отслеживать этот дефицит). Имеются лишь оценки экспертов. По прогнозам различных аналитических центров, в 2026—2028 годах дефицит рабочей силы в России будет составлять от 1,5 до 3,1 миллиона человек. Отдельные прогнозы допускают разрыв до 4 миллионов работников, если демография и структура занятости не изменятся.
Итак, цифры дефицита рабочей силы даже выше цифры количества зарегистрированных безработных. Даже если этих безработных доучивать и перепрограммировать под те требования, которые выставляют «голодные» работодатели по необходимым им работникам, то получается, что полностью «дыру» закрыть не удастся.
Да, дефицит квалифицированных кадров действительно есть. Особенно явно он обозначился после 24 февраля 2022 года, когда после начала СВО заметно активизировалась работа предприятий оборонно-промышленного комплекса. В связи с антироссийскими санкциями стали предприниматься меры по части импортозамещения. Что также создало дополнительный спрос на специалистов. Казалось бы, дефицита специалистов можно было избежать. Для этого надо был предпринять ряд шагов. Среди них — изменения в работе вузов, увеличение доли студентов, которые обучаются по востребованным специальностям (инженеры, технологи, программисты и др.). Увы, перестройка обучения идет черепашьими темпами. У нас уже давно зафиксировано перепроизводство разных юристов, экономистов и менеджеров, а вузы продолжают их штамповать в больших количествах.
Так, по состоянию на осень прошлого года число студентов в России составило 4,5 млн человек; из них 1,2 миллиона (27%) обучались по специальностям юридического профиля. В 2024 году 43% выпускников московских вузов имели дипломы юристов, экономистов и менеджеров. А доля выпускников с диплотами инженеров и техников — лишь 11,8%.
Еще одна мера — остановить выезд специалистов из России. Эта мера должна была бы стать частью общего комплекса мер по трудовой мобилизации в стране.
Увы, нет ни трудовой мобилизации, ни «красного света» на выезд специалистов. А нездоровая атмосфера в стране (где даже хороший специалист, готовый честно трудиться на благо родины, может безуспешно искать в России прилично оплачиваемую работу) выталкивает людей за границу.
Об этом очень убедительно говорит председатель Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития Юрий Крупнов: «Мы видим, что общая тревожность в стране по всякого рода опросам и даже косвенным объективным показателям в последние месяцы серьёзно растёт. Одновременно растут экономические трудности — особенно для малого бизнеса и работников высокого среднего класса, тех, кто получает условные 200 000 — 500 000 рублей. Запрос на релокацию, перемену места работы и жизни, точно будет расти ещё больше… Основная проблема — это неспособность реализовать себя внутри страны. Мы дошли до рубежа, когда вопросы социально-карьерных лифтов перестали работать. Есть непотизм, блат, кумовство. Растёт запрос на передачу нажитых капиталов и административных ресурсов своим детям. Ситуация «принцев» и передача им богатств и всей страны заводит нас в тупик».
Я в свое время писал о том, что после развала Советского Союза из России уехало несколько миллионов специалистов, которым пришлось искать работу в «стране далече». Некоторые стали думать, что «отток мозгов» уже прекратился. Нет, он продолжается.
По оценкам того же Юрия Крупнова, в ближайшее время страну могут покинуть до полумиллиона специалистов. Он отмечает: «Это экономически активные граждане, высококвалифицированные специалисты, представители науки. За пару лет эта цифра набирает миллион. В этом смысле мы оказываемся в ситуации внутреннего кадрового колониализма, когда все перспективные должности контролируются не по профессиональному признаку, а по признаку преданности и родства».
Вот такая у сегодняшней России миграционная политика: из страны утекают «мозги», а в страну завозятся мигранты, которые трудятся с ломом, лопатой и метлой. С такой миграционной политикой российская экономика скоро скатится до уровня африканской.
Кстати, недавно министр экономического развития Максим Решетников раскрыл секреты, как можно ликвидировать дефицит квалифицированной рабочей силы.
Всего четыре меры.
Во-первых, резкое повышение производительности труда. Интересно, как? Почти три с половиной десятка лет мы топтались на месте, затратили десятки миллиардов рублей на нацпроект «Производительность труда», но все так же находимся в рейтингах стран в средней или нижней их частях. К тому же миллионы мигрантов очень способствуют нашему status quo в части, касающейся допотопной производительности труда.
Во-вторых, вовлечение в экономику молодежи и пенсионеров через переобучение и гибкие форматы работы, включая удаленную занятость. Кто бы спорил. Но степень вовлеченности наших пенсионеров (многие из которых имеют высокую квалификацию) остается на низком уровне, о чем свидетельствуют различные социологические опросы. По показателю такой вовлеченности мы выглядим очень бледно на фоне многих зарубежных стран.
В-третьих, повышение нагрузки для уже работающих специалистов. Тут министр очень надеется, что недавние поправки в Трудовой кодекс, увеличившие лимит сверхурочной работы до 240 часов в год, позволят закрыть около 100 тыс. вакансий. Что ж, выгоднее повышать капиталистическую эксплуатацию уже задействованных работников, чем нанимать новых.
В-четвертых, закрывать дефицит рабочей силы с помощью, как выразился министр, «прагматичной миграции, ориентированной исключительно на потребности бизнеса». Для того, чтобы прокомментировать эту рекомендацию, я, к сожалению, не сумел подобрать приличных слов.
