Юрий Баранчик: Поражение, как брешут враги и мировые СМИ, 12 судов за два дня в Азовском море, интересно не как очередное «всё пропало» (враги в таких случаях врут, как минимум, наполовину, если не больше), а как анализ...
Поражение, как брешут враги и мировые СМИ, 12 судов за два дня в Азовском море, интересно не как очередное всё пропало (враги в таких случаях врут, как минимум, наполовину, если не больше), а как анализ ситуации в целом.
Российская управленческая машина всё ещё продолжает обращаться с энергетическим контуром как с хозяйственным объектом, хотя противник уже обращается с ним как с военным.
Если бы Крым просто остался без топлива по причине, скажем, землетрясения - то всё было бы правильно: крупная партия, крупное судно, понятный график, минимальная себестоимость тонны, концентрация потока, централизованный контроль. Но в условиях дроновой войны - это тупость несусветная становится уязвимостью. Крупная партия превращается в крупную цель. Плотная группа судов в удобную серию целей. Очевидный и простой маршрут в предсказуемый маршрут.
Проблема не в том, что кому-то не пришло в голову поставить на палубу пару огневых групп. Это симптом. А болезнь система продолжает использовать мирную модель эффективности в среде, где главным критерием уже должна быть не эффективность с красивым докладом, а живучесть.
Выдрессированная российская бюрократия хорошо понимает вертикальное поручение: назначить ответственного, провести совещание, дать срок, увеличить финансирование, усилить контроль. Но война дешёвых распределённых угроз требует другого качества управления: избыточности, дублирования каналов, автономии на местах, быстрого ремонта, распределённых резервов, способности терять часть системы без остановки всей системы.
Это некрасивая логика. Она дороже, хуже выглядит в отчётах и хуже совместима с привычной бухгалтерией. Но именно она отличает военную логистику от мирной.
Очевидным выходом выглядит москитный флот. Дробление тоннажа может снизить ценность отдельной цели. Но само по себе оно ничего не решает. Если вместо нескольких крупных танкеров появляется много малых судов, и они идут в той же административной логике предсказуемо, без комплексной системы защиты, без резервирования, без смены принципов снабжения, это не москитный флот. Это просто большее число меньших целей.
Настоящая альтернатива не москитный флот, а москитная логистика.
Проблема уже не может решаться только силами флота. ЧФ РФ сам стал объектом защиты, а крупный корабль сопровождения рядом с гражданским танкером не автоматическое решение, а ещё одна дорогая цель.
Рынок сам эту задачу тоже не решит. Коммерческий перевозчик не обязан добровольно превращаться в участника военной логистики с повышенным риском, неясной ответственностью и возможными потерями. Если государство хочет, чтобы гражданский топливный контур работал в военной среде, оно должно менять правила: компенсации, страхование, приоритеты, режимы допуска, резервирование, распределение ответственности. Иначе каждый участник будет оптимизировать собственный риск, а не устойчивость всей системы.
Вертикаль любит централизацию. Но дроновая война наказывает централизацию. Чем больше решений проходит через один центр, тем медленнее реакция. Чем больше ресурсов концентрируется в одном месте, тем привлекательнее цель.
Военное управление в такой ситуации это не только жёсткость. Иногда это, наоборот, больше права на локальное решение и больше технологической гибкости. Такая модель плохо ложится на привычную культуру управления, где безопасность часто понимается как усиление контроля сверху.
Прогноз отсюда довольно жёсткий. Если Россия не перестроит крымскую и южную топливную логистику из модели потока в модель сети, удары будут повторяться. Возможно, не каждый раз по танкерам. Возможно, следующими будут перегрузочные узлы, ремонтные мощности, склады, железнодорожная инфраструктура, электроподстанции, обеспечивающие перекачку и хранение.
Логика противника проста: искать не самый защищённый объект, а наиболее чувствительное звено в цепочке.