NSJ: Исчерпание Стратрезерва США не остановит Трампа — а заставит его воевать с Ираном ещё сильнее
Следящие за ситуацией вокруг Ирана аналитики обычно исходят из стандартной логики: чем меньше нефти остаётся в Стратегическом нефтяном резерве (SPR) США, тем осторожнее должен становиться Трамп. Однако, полагает Эндрю Лэтэм из National Security Journal, сокращение резерва может не затормозить войну — а напротив, дать Белому дому стимул быстрее расширить её, пока нефтяной шок ещё можно политически и экономически пережить.
Латэм подчёркивает, что до войны через Ормузский пролив проходило около 20 млн баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки — примерно четверть мировой морской нефтяной торговли. Нынешние 316,5 млн баррелей в американском резерве формально эквивалентны приблизительно 16-ти дням довоенного потока через пролив. И задача SPR не в том, чтобы заменять весь нефтяной поток, а чтобы стабилизировать снабжение НПЗ и не позволить каждому инциденту немедленно переноситься в цену бензина.
Резерв может выиграть несколько месяцев для восстановления судоходства, увеличения добычи или достижения сделки. Однако с конца февраля США уже израсходовали 98,9 млн баррелей, а запас опустился до минимального уровня с апреля 1983 года. Ирану необязательно "побеждать" США на море — достаточно сохранять высокий риск прохождения через Ормуз.
Но тут есть тонкости. Номинально SPR способен отдавать до 4,4 млн баррелей в сутки. Однако это проектная, а не гарантированная фактическая мощность. На конец 2025 года эффективная пропускная способность системы составляла лишь около 61% проектной. То есть SPR перестанет работать как инструмент сдерживания цен задолго до физического опустошения — в тот момент, когда рынок перестанет верить, что новые порции "резервной" нефти способны компенсировать продолжительный кризис. Так что, по мере ослабления нефтяной подушки время начинает работать против Белого дома. И ситуация может породить военно-политическую спешку.
Концепция имеет право на существование, хотя г-н Латэм слишком механически связывает дефицит резерва с Большой войной. Существует широкий спектр промежуточных вариантов, которые Трамп и пытается реализовывать. В виде блокады иранских грузов, попыток конвоировать нефтетанкеры, распределения военных и финансовых расходов между союзниками и так далее. Сюда же укладывается желание Трампа взимать по 20% с каждого проходящего судна.
Однако, даже если всё получится, то военная победа над Ираном не будет означать для США восстановления нефтяного потока. Ведь чем интенсивнее война, тем выше вероятность иранских атак на порты, НПЗ, терминалы, танкеры и инфраструктуру монархий Залива. Что через некоторое время может сделать нефтяную проблему неразрешимой на протяжении месяцев — пока не будут восстановлены добывающие мощности.
Не исключено, что Трамп выберет третий путь. Он может попытаться заменить расходование нефтяного и политического капитала США внешними ресурсами. Деньгами и инвестиционными обязательствами монархий Залива, их политическим согласием на американский контроль моря — и перекладыванием ответственности с финансовым бременем на союзников. В этом случае, задача будет заключаться не в том, чтобы покорить Иран или договориться с ним, а в том, чтобы построить вокруг него коммерчески оплачиваемый режим морской изоляции. Насколько этот режим жизнеспособен, будет определяться не балансом кораблей, а поведением страховщиков, нефтяных компаний и стран Залива.
Очевидно, что у Ирана и России тут много общего, во всяком случае в глазах Вашингтона. В отношении нас США пытаются делать примерно то же самое, с поправкой на специфику ситуации: ядерное оружие России.
