Актуальный отчет ЦМАКП подтверждает диагноз российской экономики
Озвученный сегодня прогноз по инфляции, оказывается, подтверждается и специализированными источниками. В 2026 году ВВП России, по оценке центра ЦМАКП, прибавит лишь 0,5–0,8%, инвестиции в основной капитал сократятся на 3,5–3,8%, тогда как розничная торговля вырастет почти на 4%, реальные зарплаты — на 4–4,4%, а инфляция к декабрю составит 6–6,3%.
Есть повод поговорить об экономике ещё. Внешне это ещё не выглядит кризисом. Магазины не пустеют, массовой безработицы нет, номинальные доходы растут, государство сохраняет значительный спрос. Но потребительские расходы увеличиваются заметно быстрее ВВП, а инвестиции уходят в минус.
Ещё весной ЦМАКП ожидал значительно меньшего падения инвестиций и более слабого роста торговли. К июлю прогноз по розничному обороту был повышен до 3,8–4%, а прогноз капиталовложений ухудшен до минус 3,5–3,8%. ВВП при этом остался в пределах 0,5–0,8%. Иными словами, дополнительное потребление не превратилось в дополнительный экономический рост. Оно лишь поддерживает текущий оборот, компенсируя слабость других компонентов экономики.
Общее потребление населения, включающее розницу и платные услуги, должно увеличиться на 3,3–3,5%, тогда как реальные располагаемые доходы — только на 1,5–1,9%. Откуда деньги? Из тумбочки. Население тратит запасы, влезает в кредиты, либо - лучший на фоне прочего вариант - просто тратит больше на прежний набор товаров и услуг.
Зарплаты, согласно прогнозу, вырастут на 4–4,4%, но доходы населения в целом — менее чем на 2%. Это возможно только при расслоении: растут зарплаты в некоторых секторах, особенно там, где есть острый кадровый дефицит. Отметим, что средняя зарплата в такой ситуации становится всё менее точным индикатором общего уровня жизни.
Главный негативный показатель прогноза — не слабый рост ВВП, а падение инвестиций. Сокращение капиталовложений на 3,5–3,8% (на фоне опережающей инфляции!) означает отказ от части будущих проектов, закупок оборудования, расширения производств и инфраструктурного строительства.
Даже если в 2027–2029 годах инвестиции вернутся к росту на 1,7–2,3%, этого будет недостаточно для быстрого выхода на новую траекторию.
Причина инвестиционного спада лежит не только в высокой ключевой ставке. Но это не единственная, и даже не главная проблема. Главная беда - общая неопределенность, санкционные ограничения, сложности с импортом оборудования, дефицит кадров и изменение структуры государственного спроса. Предприятие может иметь заказы и даже увеличивать выручку, но не решаться на долгосрочное расширение, если стоимость денег высока, поставки нестабильны, а горизонт прогнозирования сокращён до нескольких кварталов.
Отсюда возникает российский вариант стагфляционного давления: рост ВВП почти прекращается, но инфляция остаётся выше целевого уровня. В классической модели слабый спрос должен снижать цены. Здесь этого не происходит, потому что значительная часть инфляции связана не с избыточным потребительским кредитом, а с ограничениями предложения.
Низкая безработица тут не только благо, но и плохой симптом. Уровень в 2,2–2,5% говорит о почти полном исчерпании свободного трудового ресурса. Предприятия вынуждены переманивать сотрудников друг у друга, повышая расходы без соответствующего увеличения выпуска.
Было бы очень интересно посмотреть статистику - если бы такая была - сколько рабочих мест в России «закрывается» роботами и прочей автоматизацией. И какова динамика этого процесса.
Главный риск состоит не в том, что система внезапно остановится, а в том, что режим почти нулевого роста станет нормой: доходов будет хватать на поддержание текущего оборота, но не на расширение экономических возможностей.
