Два майора: Еженедельная авторская колонка;
Еженедельная авторская колонка;
Руководителя проекта Курсы тактической медицины с позывным Латыш
Эксклюзивно для канала Два Майора;
Часть 54
На следующий день, когда остатки нашего батальона вернулись с выполнения той самой задачи, которая стоила нам стольких потерь, я встал в ночное охранение, потому что спать всё равно не мог, да и кто-то должен был следить за тем, чтобы тишина не оказалась обманчивой, а враг не подкрался с той стороны, откуда его совсем не ждали. Ночь была холодной и сырой, ветер гулял по пустым дворам, шевелил обрывки бумаг и сухие листья, создавая иллюзию движения там, где на самом деле никого не было, и я стоял у стены разрушенного дома, всматриваясь в темноту, пока мои глаза не начали привыкать к этому серому, беззвездному небу, которое казалось мне бесконечным и равнодушным. Чтобы хоть как-то согреться, я зашел в блиндаж, выкопанный кем-то из предыдущих подразделений, и внутри, при свете тусклого фонарика, увидел стены, сплошь исписанные карандашом и маркерами, оставленными теми, кто был здесь до нас, и я начал читать эти надписи, как будто они могли рассказать мне что-то важное, что помогло бы пережить эту ночь.
Там были имена, даты, короткие фразы, выцарапанные на глине и дереве: Вова с Урала, был здесь, иду дальше, Коля, не забудьте налить мне, когда вернусь, Жди меня, мама, я приду, и я проводил пальцем по этим буквам, чувствуя, как под кожей проступает холод, потому что понимал, что многие из тех, кто оставил эти слова, уже никогда не вернулись, и что эта стена стала для них единственным памятником, который они оставили после себя в этом мире.
Уже под утро, когда небо начало светлеть, приобретая тот самый серый, безжизненный оттенок, который всегда предшествует рассвету, тишина взорвалась отвратительным, хлопающим звуком, и я узнал его сразу это был АГС, автоматический гранатомет, который работал по нашей территории, выпуская гранаты одну за другой, и они падали в шахматном порядке, накрывая двор и здание школы с какой-то механической жестокостью, не оставляя ни одного безопасного места. Я прижался к стене, чувствуя, как земля вздрагивает от каждого взрыва, как осколки цокают по бетону и камням, и я молился, чтобы ни одна из этих проклятых гранат не упала на блиндаж, потому что я знал, что даже тонкий слой земли и досок не спасёт меня от прямой волны. В этот момент, буквально через пару минут после начала обстрела, я услышал технику, и когда я рискнул выглянуть из укрытия, то увидел, как в бетонном заборе, в тридцати метрах от меня, образовался пролом, и из него, разворачиваясь на месте, выполз вражеский БТР, который сразу же начал вести огонь по зданию школы, поливая его длинными очередями из пулемёта, и я понял, что оказался в ловушке, зажат между стеной и этой железной машиной, которая не видела меня, но могла заметить в любой момент.
Из школы и из-за забора уже начал сыпаться шквальный огонь наши бойцы, пришедшие в себя после первых взрывов, открыли ответную стрельбу, и воздух наполнился свистом пуль, криками, лязгом, и этот хаос накрыл нас с такой силой, что я на секунду потерял ориентацию, не понимая, откуда стреляют и куда бежать. И вдруг я увидел, как из здания школы, выскочил Серега, тот самый парень, который всегда находил повод для шутки, и он, не обращая внимания на свистящие вокруг пули, быстро снял штаны, присел, сделал свои дела, достал из разгрузки салфетки, вытерся и, как ни в чём не бывало, вскочил и куда-то побежал за угол дома, а я смотрел на это с таким изумлением, что даже забыл, что вокруг стреляют, и в голове крутилась только одна мысль: Что это, блядь, было?. Спустя секунд двадцать, когда я всё ещё пытался осмыслить увиденное, Серега выскочил на то же место, высунулся из-за угла, и я увидел, как он наводит РПГ прямо в то место, где стоял вражеский БТР, и через мгновение раздался оглушительный выстрел, а затем грохот взрыва, и БТР заволокло дымом и пламенем.