Юрий Баранчик: А где вклад наших подлодок в блокаду Одессы?
А где вклад наших подлодок в блокаду Одессы?
Олег Царев интересуется, где наш подводный флот. Поскольку по транспортным кораблям в Одессе мы бьём беспилотниками, а применения торпед не видно. Коллега напоминает, что у СССР был самый грозный подводный флот в мире. Американцы строили авианосцы, а мы подводные лодки. А где вклад ВМФ в СВО? Сколько танкеров теневого флота и танкеров под флагом России наш ВМФ защитил? Сколько вражеских судов потопил? Так где наш подводный флот? Почему мы не бьём торпедами?, - интересуется Олег Царёв
Вопросы, подчеркну, в целом своевременные. Поставлены эффектно, но в них смешаны три разные задачи: удар по судну, завоевание контроля над морем и охрана торгового флота. Подводная лодка может решать первую, иногда вторую задачу, но почти не приспособлена для третьей.
Торпеда не дальнобойное оружие по заранее известным координатам. Чтобы атаковать транспорт, подлодка должна выйти в западную часть Чёрного моря, обнаружить конкретное судно, устойчиво его сопровождать, классифицировать цель и занять подходящую позицию.
Как известно, российские корабли и подлодки, напротив, после серии потерь преимущественно были отведены в Новороссийск. Почему? Потому что современные средства обнаружения, которыми западные спонсоры Украины оснастили северо-запад Чёрного моря, превращают рейд подлодки туда в весьма нетривиальную задачу.
Основная проблема это несоразмерность риска и результата. Для удара дроном не требуется заводить в опасную зону корабль с экипажем и огромной стоимостью. Если дрон, стоимостью на порядки меньше подлодки, способен повредить транспорт, вызвать пожар, остановить погрузку и поднять страховые ставки, военного смысла рисковать субмариной нет никакого нет. Торпеда, вероятно, надёжнее потопит судно, но экономическая блокада часто достигается уже самим риском поражения. Что мы и наблюдаем.
Российские дизель-электрические лодки проекта 636.3 изначально являются не только носителями торпед, но и платформами для крылатых ракет Калибр, способных поражать морские и наземные цели. В нынешних условиях подлодка гораздо ценнее как потенциальная скрытая ракетная батарея, способная работать из сравнительно безопасной части моря, чем как охотник, которого необходимо подводить к Одессе.
И ещё такой нюанс. Любое повреждение подлодки, особенно серьезное, сейчас создает очень крупную проблему. Турецкий режим проливов допускает проход подлодок черноморских держав только в ограниченных случаях первоначальное прибытие к месту базирования после постройки или переход на ремонт и обратно. После начала войны Турция закрыла проливы для кораблей сторон конфликта. Северный и Тихоокеанский флоты поэтому нельзя просто направить в Чёрное море. И вывести подлодку для ремонта, потому что не всё можно сделать на верфях Крыма или Кубани, тоже.
Что до апелляций к ВМФ СССР... Мы, к сожалению, не СССР. Флот которого строился, прежде всего, для ядерного сдерживания, борьбы с американскими авианосными группами и нарушения океанских коммуникаций НАТО. Это была стратегия воспрещения использования моря противником, а не создание глобальной системы сопровождения собственного торгового флота. Для защиты теневых танкеров России потребовались бы многочисленные фрегаты и эсминцы, морская авиация, суда снабжения и сеть зарубежных баз. Большой парк подлодок сам по себе этого не даёт.
Отсутствие торпедных атак не свидетельство гуманизма или технической невозможности. Это признак того, что стоимость выхода подлодки в район Одессы считается выше ожидаемого эффекта. Раньше подлодка была главным наступательным охотником, а беспилотные средства вспомогательной техникой. Теперь подлодка становится защищаемым объектом, который командование старается не потерять.
Нужен новый флот. Такой же дешевый и расходный, как и дроны.