Юрий Баранчик: Опасный KPI: как запрет абортов может заменить реальную семейную политику
Опасный KPI: как запрет абортов может заменить реальную семейную политику
На встрече 28 июля Валентина Матвиенко сообщила Владимиру Путину, что за два года количество абортов в России сократилось почти на 12%, а в Вологодской области на 45%. Президент назвал динамику солидной, а результат Вологды очень хорошим и принципиальным. Немедленно у некоторой части экспертов возник вывод: модель демографической политики Вологды одобрена во всей её совокупности. Будут внедрять везде.
Сразу поясню. Коллеги из Вологодской области заняты важным и полезным делом. Но, с учётом контекста и практики, есть огромный шанс снова свести успехи к красивому отчёту, а инструменты - к запретительству.
Постепенно происходит опасное смещение: вместо сложного вопроса почему семьи не решаются заводить детей предлагается простой как сократить количество абортов. Понятно, почему. Второй показатель легче измерить, быстрее изменить запретом и удобнее предъявить руководству в качестве результата.
Но снижение числа абортов и повышение рождаемости не одно и то же. Снижение может быть из-за более широкого применения контрацепции, сокращения числа беременностей в принципе, уменьшения численности женщин репродуктивного возраста, переноса процедур в другие регионы, неполного статистического учёта.
Результат должен оцениваться не по тому, сколько процедур не было проведено, а по тому, сколько детей в итоге родилось.
А тут не все так радужно. В 2025 году суммарный коэффициент рождаемости снизился примерно до 1,374 ребёнка на женщину против 1,4 годом ранее. Это один из самых низких уровней за последние два десятилетия и значительно ниже коэффициента около 2,1, необходимого для простого воспроизводства населения. Иными словами, число абортов сокращается одновременно с продолжением спада рождаемости. Уже одно это показывает, что между двумя показателями нет автоматической причинной связи.
Вологодский пример требует ещё большей осторожности. Областные власти объявили, что в 2025 году спад рождаемости впервые за 11 лет был остановлен и родилось на 45 детей больше, чем годом ранее. Это положительный сигнал, но его масштаб несопоставим с рекламным эффектом цифры минус 45% абортов. В 2024 году в области родилось около 8,2 тысячи детей, причём это было на 7% меньше, чем годом ранее. При такой базе дополнительные 45 рождений означают прирост примерно на полпроцента.
И непонятно, что именно тут сыграло. Вологодская область одновременно вводила и другие меры. Возможно, повлияли выплаты. Возможно, улучшение медицинской помощи. Возможно, временное изменение возрастной структуры женщин. Возможно, эффект переноса рождений, совпавший в конкретный год. Называть конкретную причину сейчас значит выбирать политически удобное объяснение раньше, чем появились достаточные данные.
К тому же, два года - в демографии это ничтожная статистическая выборка. Нужно хотя бы лет 10.
Если губернаторам будет предъявлен KPI по сокращению количества абортов, они начнут гнать именно его. Запретить аборты и увеличить число обязательных консультаций значительно проще, чем изменить экономическое состояние миллионов семей.
Но женщина, не получившая аборт в одном регионе, может обратиться в другой. Использовать медикаменты вне официального учёта или отказаться от беременности небезопасным способом. Зато статистика будет красивая.
Реальным инструментом повышения рождаемости должен быть не запрет абортов, а устранение причин, из-за которых рождение ребёнка воспринимается как непосильный риск.
Решение о ребёнке принимается не после прочтения социальной рекламы или лозунга губернатора. Оно основывается на оценке ближайших 15-20 лет. Семья спрашивает себя, сохранится ли работа, сможет ли она платить за жильё, будет ли доступна медицина, найдётся ли место в детском саду, не приведёт ли материнство к профессиональному выпадению женщины, можно ли рассчитывать на государственные правила, которые могут и поменяться.
И тут мы подходим к главному: а делать-то что?
Вторая часть тут.