4 сентября 1942. Отдайте мне своих детей!
4 сентября 1942. Отдайте мне своих детей!
4 сентября председатель юденрата - органа самоуправления Лодзинского гетто Мордехай Хаим Румковский произнес перед евреями гетто пламенную речь, одну из самых известных речей Втрой мировой, которая вошла в историю под названием Отдайте мне своих детей. В ней он потребовал собрать и выдать для вывоза (понятно, что для уничтожения в Освенцим, хотя этого не говорилось в слух) всех детей до 10 лет - всего 13 000 детей. И евреи сделали это. Сами. Для немцев было важно, чтобы это было именно так.
Мордехай Румковский был назначен председателем юденрата 13 октября 1939 года. Как и все руководители юденратов, Мордехай Румковский был вынужден лавировать между попытками сохранить еврейское население гетто и выполнением приказов нацистов. Мордехай Румковский - один из наиболее спорных руководителей, поскольку он чересчур активно сотрудничал с нацистами, в частности, он выявлял и пресекал любые попытки организации сопротивления. Его управление называли диктаторским. Он контролировал все стороны жизни в гетто от питания и работы до заключения браков.
Румковский считал, что труд евреев в на благ рейха позволит избежать уничтожения гетто и поэтому в гетто было создано 120 предприятий (!), на которых узники и трудились.
В сентябре 1942, нацисты приказали выдать еврейских детей, а также стариков старше 65 лет, для отправки их в Освенцим. 4 сентября он и произнёс перед жителями гетто речь, в которой убедил их, что ценой жизни детей можно спасти жизни многих других узников гетто. В ней было несколько драматичных оборотов:
Тяжелый удар поразил гетто. Они (немцы) требуют у нас самое дорогое - детей и стариков. Я не удостоился иметь собственных детей, но мои лучшие годы я посвятил детям. Я жил с детьми и дышал тем же воздухом, что и они. Я никогда не думал, что буду вынужден собственными руками принести их в жертву. Я уже не молод и я бессильно развожу руками и умоляю вас: Братья и сестры, отдайте мне их! Отцы и матери, отдайте мне ваших детей! (Горькие рыдания раздались из толпы собравшихся).
Вчера днем они вручили мне приказ выслать из гетто более 20 тысяч евреев. Если не я, то они сами сделают это. Так стоит вопрос: Или мы сами выполним приказ, или предоставим это им. Мы, думая не о том, сколько евреев погибнет, но о том, сколько можно спасти, решили пойти на сделку. Как бы трудно это ни было, мы должны взять на себя выполнение немецкого приказа. Я должен произвести эту трудную и кровавую операцию отсечь органы, чтобы сохранить тело! Я должен взять детей. Или, не дай Бог, заберут других (Раздирающие душу стоны и вопли людей).
Я не стану вас утешать. Я пришел к вам сегодня не со спокойной душой, но переполненный всей вашей скорбью и всей вашей болью. Я пришел к вам, как грабитель, отнять у вас самое дорогое вашему сердцу. Я старался сделать, что мог, чтобы добиться отмены жестокого приговора. Когда мне это не удалось, я попытался смягчить его. Только вчера я приказать включить в списки детей до 9 лет. Я хотел спасти хотя бы детей от 9 до 10 лет. Но они не согласились. Я добился только одного спасти детей старше десяти. Пусть это станет маленьким утешением в нашей большой беде
Здесь, в гетто, много больных туберкулезом, чьи дни, может быть, недели, уже сочтены. Я не знаю, дьявольский это план, а может, и нет, но я не могу не предложить его: Отдайте мне больных людей, возможно, это позволит нам спасти здоровых. Я знаю, как дорог больной человек для своей семьи, особенно еврейской. Но ввиду таких требований, каждый должен взвесить и решить: кто должен быть спасен, кто может быть спасен и кого можно спасти.
Наш долг требует от нас понять, что должны быть спасены те, кого можно спасать и кто имеет шанс спастись, а не те, кто в любом случае не имеет никакого шанса на спасение
Из 164 000 евреев Лодзинского гетто к выжили не более 7000. Делать выводы о мотивах этого человека может каждый сам. Добавим, что Румковский будет и сам отправлен с семьёй в Освенцим, где его уничтожат толи немцы, толи самими евреями, при невмешательстве немцев