Перестановки в правительстве России имеют чёткий смысл
Начнем с главного. Оснований говорить о подготовленной отставке Мишустина пока нет. Но его отношения с ключевыми подчинёнными могут измениться: вместо давнего соратника во главе аппарата появляется выходец из Минфина, а сам Силуанов получает более высокий статус.
Силуанов — наиболее очевидный выгодоприобретатель, особенно в связке с Окладниковой. Вице-премьерский статус усиливает его позиции в спорах с другими ведомствами. Руководитель аппарата влияет на подготовку решений, согласование документов и контроль исполнения. Если эту должность займёт первый заместитель министра финансов, бюджетные ограничения, вероятно, будут жёстче учитываться ещё до того, как предложения попадут к премьеру. Однако Окладникова будет подчиняться Мишустину: считать аппарат правительства переданным в личное распоряжение Силуанова преждевременно.
Причина такого усиления понятна. Дефицит бюджета за январь—сентябрь это 5,186 трлн рублей, а прогноз на весь год увеличен до 7,345 трлн. Всё важнее становится возможность ограничивать запросы министерств, регионов и крупных получателей господдержки. Силуанову фактически добавляют политического веса для отказа тем, кто привык добиваться финансирования благодаря своему влиянию.
Поэтому объяснение через «победу системных либералов» мало что проясняет. Бюджетная дисциплина вполне совместима с большими расходами на оборону и отдельные промышленные проекты: экономить можно на остальных направлениях. Но из повышения Силуанова нельзя вывести ни решение расширить СВО, ни новую всеобщую налоговую реформу.
Для Мишустина уход Григоренко означает потерю проверенного помощника на ключевом посту. Руководитель аппарата знает приоритеты премьера, готовит решения и обеспечивает их прохождение через правительственную систему. Замена такого человека неизбежно требует перестройки работы.
Дальнейшая судьба Григоренко здесь принципиальна. Вроде бы это Сбер, но назначение и обязанности пока не подтверждены. Если Григоренко получит крупный технологический проект с финансированием и поддержкой президента, это будет сужение общеправительственных полномочий при сохранении доверия. Проект объединения микроэлектронных активов с участием Сбера действительно существует.
Замена Трутнева Кожемяко больше похожа на передачу дел с сохранением преемственности. Кожемяко руководил четырьмя дальневосточными регионами и обладает собственными связями и опытом. Его трудно считать просто исполнителем воли предшественника. Для Кремля это понятный выбор: управлять округом будет человек, которому знакомы местные администрации, бизнес и хозяйственные проблемы.
Трутнев при уходе теряет конкретные полномочия — одновременно в правительстве и в округе. Возможный переход в администрацию президента компенсирует эту потерю только при наличии влиятельного направления работы. Само название должности ничего не решает: помощник президента может иметь серьёзные возможности, а может заниматься ограниченным кругом поручений.
Никитин, судя по объявленной схеме, получает настоящее повышение. На уровне вице-премьера он сможет согласовывать вопросы отрасли с Минфином, промышленным блоком и регионами. Поэтому назначение Ядрова министром ещё не означает, что Никитина лишают влияния. Для самого Ядрова переход из Росавиации в Минтранс — существенное расширение ответственности.
Объяснять эту пару назначений борьбой Ротенбергов и Ковальчуков пока рано. Работа чиновника при определённом начальнике не доказывает его принадлежность к деловой группе. Реальное перераспределение влияния проявится в назначениях заместителей, инвестиционных программах и контрактах.
Наиболее вероятное следствие всей реформы — более избирательное финансирование при сохранении прежних приоритетов. Одни проекты будут защищены политическими решениями, другим придётся сокращать расходы или ждать. Это также может усилить роль президента как арбитра: чем труднее получить деньги обычным согласованием, тем важнее прямое поручение сверху.
