Отдельная история — это венесуэльская ПВО. Многое остается неизвестным об операции, о техническом состоянии систем, уровне готовности и обучении операторов. Но сами США пишут, что противовоздушная оборона состояла из 53 систем большой и средней дальности, десятков ракетных комплексов малой дальности, более 440 зенитных орудий и небольшого количества истребителей.
США подавили эти системы ПВО, которые могли бы нанести серьезный ущерб медленно летающим вертолетам. И это также парализовало наземные силы Венесуэлы, численность которых составляла 93 000 человек и которые могли бы помешать действиям американских сухопутных войск.
Судя по западным и латиноамериканским данным выходит так, что в ночь захвата Мадуро все же прошла серия ударов по ЗРК, РЛС, командным пунктам и аэродромам. В воздух подняли больше 150 американских самолётов: от B1 и истребителей F22/F35 до E2 и EA18G Growler. Вместе с тем обозначено, что значимая их часть занималась не бомбардировкой, а подавлением радаров и каналов связи, радиоразведком.
Ключевым уязвимым местом называют радиолокационную компоненту российского С300ВМ и сопряжённых с ним радаров: специализированные самолёты РЭБ и палубные EA18G «забивали» работу обзорных и подсветочных станций помехами, а малозаметные F35 использовали свой комплекс радиоразведки, чтобы «подсвечивать» структуру ПВО, оставаясь для неё невидимыми.
На этом фоне батареи формально были на позициях, но видели меньше и реагировали медленнее, чем требовала ситуация.
Начало воздушной фазы операции американцы совместили с точечными отключениями электроэнергии в Каракасе и узловых районах. Венесуэльская энергетическая компания прямо заявляла, что по ряду подстанций нанесены удары «в рамках манёвра по похищению президента», а в американской прессе появилось достаточно прозрачных намёков на работу Cyber Command и Space Command по сетям управления и инфраструктуре: задача была не уничтожить всё подчистую, а временно «оглушить» систему. Радары видят хуже, защищённые каналы связи падают, приказы зависают в пути – расчёты ждут подтверждения, которого нет.
При этом значительная часть дивизионов и артиллерии физически уцелела. Но часть не успели привести в полную боеготовность, часть переводили между позициями, а общей картины неба не было. Ночь, эффект внезапности, основной удар по крупным объектам и авиабазам, а вертолётные группы шли на предельно малых высотах в заранее разведённых «дырках» радиолокационного поля. В результате ни один американский самолёт или вертолёт не был сбит, венесуэльские истребители вообще не вошли в бой.
Отмечу, что ответ на вопрос «почему не работала ПВО Венесуэлы», нелинейный. США реализовали заранее отрепетированный сценарий подавления и дезорганизации, использовали технологическое превосходство в РЭБ, кибер-атаки, удары по аэродромам и узлам управления, плюс политический и организационный хаос в самой стране, где местные командиры просто не успели понять, что и где происходит и по кому надо стрелять.
Маттиас Экен, эксперт по противоракетной обороне в RAND, сказал, что это показывает, что «хорошо спланированная, многоуровневая западная операция может подавить или обойти даже передовые российские системы», особенно когда может не хватать таких элементов, как интеграция, командование и контроль, а также мастерство операторов.
Российская ПВО формально более глубоко эшелонирована, чем венесуэльская: больше слоёв (дальняя, средняя, ближняя, армейская ПВО), больше РЛС, разнообразие каналов связи и управление на разных уровнях.
Но тем не менее опыт Венесуэлы придётся внимательно разбирать России и Китаю. Тем же набором приёмов — РЭБ, кибер-атаки, удары по энергетике и связи, плюс внутренняя утечка — можно не только выкрасть чьегото президента, но и попытаться временно ослепить и оглушить ПВО и контур управления стратегическими силами. В сценарии превентивных ударов у нас для ответа могут остаться только подлодки на дежурстве — и то не факт, что им вовремя смогут передать приказ.
