Соображения о будущем Ирана. Часть вторая
Первая часть тут.
Если Иран уходит в долгий период полураспада, «перекройка» обычно принимает форму не новых границ на карте, а мозаики режимов контроля. Условно это выглядит так.
Первое: центр vs периферия. Тегеран и крупные города могут оставаться под контролем центра (скорее всего, силового), но периферия начнёт жить по логике локальных договорённостей — «кто охраняет, тот и управляет». В таком режиме у пост-Ирана не единая экономика, а несколько экономик: легальная, полулегальная и контрабандная.
Второе: энергетическое ядро становится полем войны. Нефть и газ в таких сценариях — это не столько ресурс экспорта, сколько ресурс финансирования войны. Появляются «налоги на перевозку», контроль терминалов, крышевание логистики. И именно поэтому монархии Залива так нервничают: если иранский хаос становится хроническим, он неизбежно выльется в атаки на энергоинфраструктуру региона и на судоходство.
Третье: Ормузу грозит «премия за риск», а не блокада. Полный перекрывающий сценарий менее реалистичен, чем постоянные инциденты и угроза. Даже небольшая деградация безопасности в проливе меняет цену нефти через страхование и логистику.
Энергетическая статистика здесь убийственна: EIA оценивает, что 83% нефти и конденсата, проходящих через Ормуз, направлялись в Азию в 2023 году. То есть главный «плательщик» за нестабильность — азиатская промышленность (Китай, Индия, Япония, Корея), которая одновременно и мировая фабрика.
Четвёртое: региональные игроки заходят «по краям» — каждый со своим чемоданом.
— Турция будет действовать с приоритетом: не допустить усиления курдского контура и появления устойчивой автономии, способной стать магнитом.
— Страны Залива будут защищать инфраструктуру и пытаться купить стабилизацию — через посредников, пакты ненападения, финансирование локальных акторов.
— Израиль и США будут мыслить категориями «не дать собрать обратно ракетно-дроновый потенциал», «не отдать пространство прокси-структурам», «не пустить Россию и Китай».
— Китай будет мыслить не идеологией, а грузами: как удержать поток энергии и не платить бесконечную премию риска.
— Где-то здесь будет подхрюкивать ЕС, чтобы про него не забыли.
Пятое: формальная «перекройка» не обязательно случится, но фактическая — да. В Ираке, Сирии и Ливии мы видели общий паттерн: международное признание границ сохраняется, но внутри действует несколько де-факто режимов власти. Это и есть «полураспад»: юридически государство едино, политически и экономически — разорвано.
Что это значит для Ближнего Востока в целом. Рынок начнёт торговать не баррелями, а вероятностью перебоев. Милитаризация энергобезопасности - защита НПЗ, портов, терминалов СПГ и морских маршрутов станет главным военным приоритетом Залива.
Это подтолкнёт регион к ещё большей зависимости от США (или к попыткам построить “свою” систему ПВО/ПРО и морской охраны). Помните пакт Пакистан-Саудовская Аравия, к которому может примкнуть Турция?
Переупаковка альянсов: в условиях хаоса «идеологические» блоки уступают место транзакционным. Вчерашние противники могут координироваться ситуативно ради стабильности, а вчерашние партнёры — торговаться за цену защиты.
И, конечно, длинная война: главный риск любого силового удара по Ирану — не в том, что он невозможен, а в том, что он может открыть десятилетний сценарий, где победителя нет, а есть только смена масштабов потерь.
Если Иран уходит в длительный полураспад, то регион получит не “новый порядок”, а новый тип нестабильности: мозаичную, технологически дешёвую (дроны/ракеты), экспортируемую через границы и бьющую прежде всего по энергетической инфраструктуре и морским коридорам.
