Покушение на замглавы ГРУ Генштаба генерала Алексеева вновь обострило общественное возмущение, основанное на двух справедливых вопросах:
Покушение на замглавы ГРУ Генштаба генерала Алексеева вновь обострило общественное возмущение, основанное на двух справедливых вопросах:
почему нам так сложно обеспечить безопасность высшего командования и защититься от диверсий противника в глубоком тылу?
почему мы не проводим аналогичные операции по ликвидации высокопоставленных украинских руководителей?
Думаю, ответ на оба вопроса один.
Часто используется метафора стеклянный дом применительно к Украине. Речь о тотальной уязвимости: в зоне досягаемости российского высокоточного оружия находится вся территория страны без исключения, включая самые отдалённые от фронта объекты. Россия же, благодаря своим размерам, может укрыть от ударов значительную часть производства и логистики.
Однако Россия тоже стеклянный дом, но в ином аспекте: в сфере диверсий в нашем тылу и противодействия им. Проблема в масштабах страны, разнородности населения, активных миграционных потоках, а также в сложившейся государственной национальной политике.
Точной статистики не нашел, но примерно 8-9 миллионов бывших украинских граждан стали россиянами за последнюю четверть века с момента, когда между странами обозначился экономический разрыв. Не все помнят, но украинцы, вместе с молдаванами и белорусами, были главными трудовыми мигрантами начала нулевых. После 2014-го, а затем 2022 года этот поток резко возрос.
Это огромная масса людей благодатная почва для вербовки и внедрения спящих агентов.
Аналогичная ситуация с мигрантами из Средней Азии, которые, попадая в иную культурную среду, также становятся лёгкой целью для вербовщиков. Их в России, включая натурализовавшихся, никак не меньше тех же 8-9 миллионов, а вероятно, и больше.
К этому добавляется российская национальная политика. Концепция многонациональности по сути так и не сформулирована, поэтому на данный момент она носит имитационный характер, что затрудняет как интеграцию, так и общую лоялизацию населения. Таким образом, средой для вербовки становятся те, кто сочувствует идеям сепаратизма в национальных республиках, а также граждане РФ, недовольные сложившейся политической системой. А это ещё миллионы человек.
В итоге материала для вербовки более чем достаточно, что крайне облегчает работу украинской стороне и максимально усложняет нашей.
На Украине ситуация зеркальна.
Ультранационалистическая государственная идеология запустила два процесса:
сплочение нации, выраженное в радикальной лояльности национальному государству;
выдавливание нелояльных, усиленное общей экономической нестабильностью.
Таким образом, за последние годы Украину покинуло множество граждан, которых потенциально могли бы завербовать наши спецслужбы. Те же, кто остались, в массе своей подверглись индоктринации радикальными националистическими нарративами, что делает их вербовку крайне сложной.
А массовый отток населения облегчил украинским спецслужбам контрразведывательную работу. Кроме того, общая экономическая депрессивность Украины исключила поток трудовых мигрантов из инокультурных стран. Поток же мигрантов из России носил гомеопатические масштабы.
Вот почему существует столь неприятная для нас разница в эффективности работы спецслужб двух стран.