Ожидается замедление глобального экономического роста в 2026 году
Согласно докладу Всемирного банка, в 2025 году мировая экономика в целом ощущала себя неплохо, чему способствовал всеобщий рост торговли — до повышения тарифов в США. Однако никаких признаков того, что эта обнадеживающая тенденция сохранится в 2026 году, нет. По мере ослабления благоприятных факторов, поддерживающих крупнейшие экономики мира, на первый план выйдет сдерживающее влияние новых торговых барьеров.
При этом плохие новости касаются не всех, подчёркивается в докладе. Например, в странах Ближнего Востока, таких как Саудовская Аравия, темпы роста могут быть повыше. Хотя общее замедление роста окажет давление на спрос на энергоносители, что негативно скажется на сырьевых рынках и экономике развивающихся стран, зависящих от экспорта ресурсов.
По сути, в материале фиксируется, что мировой экономике не удалось выйти на устойчивую траекторию после пандемического шока. Да, рост 2025 года оказался лучше ожиданий, но во многом за счёт временных факторов и некоторой инерции. В 2026 году начинает проявляться новая реальность: торговые барьеры уже встроены в систему, геополитическая фрагментация не исчезает, а политическая неопределённость становится постоянной. Особенно важно, что замедление роста затрагивает крупные экономики.
Главный стратегический смысл доклада: экономическая среда перестаёт быть нейтральной. Политика: тарифы, санкции, блоковое разделение — становится фактором роста — или его отсутствия. Глобализация больше не работает как автоматический ускоритель, а контроль становится важнее эффективности.
Тем самым мир входит в режим более жёсткой конкуренции и меньшего запаса прочности. В таких условиях любые затяжные конфликты, включая украинский, становятся экономически тяжелее для всех сторон. Если сказать совсем просто: доклад — это индикатор того, что эпоха лёгких денег и лёгкого роста закончилась. Теперь каждое решение будет дороже, а каждая ошибка — болезненнее.
Здесь особое значение приобретает связка России с Китаем и Индией. Диалектически для России это одновременно и страховка, и ограничение.
С одной стороны, в условиях замедления глобального роста и фрагментации торговли Москва объективно выигрывает от того, что встроилась в азиатские потоки. КНР остаётся крупнейшим промышленным центром мира, Индия — одной из самых быстрорастущих крупных экономик. Для России это означает гарантированный спрос на энергоносители, альтернативные расчётные каналы и частичную технологическую компенсацию.
С другой стороны, общемировое замедление бьёт и по Китаю. Если снижается спрос в США и ЕС, то китайская промышленность чувствует давление. А значит, Пекин становится более жёстким переговорщиком по ценам на нефть и газ. С Нью-Дели ситуация похожая.
Если же говорить о новом экономическом росте, то для России принципиально важно диверсифицировать экспортную палитру, одновременно снижая, наконец, импортозависимость — особенно в секторах технологических и с высокой добавленной стоимостью.
Однако пока наша страна сталкивается с ограничениями сразу с двух сторон: ключевая ставка ЦБ не дает возможности инвестировать в экономику, а экономика работает близко к пределу производственных мощностей. Этот предел без перехода на новый технологический уклад не преодолеть.
