Замороженную российскую экономику ещё и прибили гвоздями к стенке холодильника
В четвертом квартале 2025 года средняя величина полной стоимости кредита (ПСК) в сегменте кредитных карт достигла 50,1%. Об этом сообщает РБК. ПСК — универсальный расчетный показатель, отражающий стоимость кредита для заемщика. Эта сумма включает основной долг, проценты по ссуде и некоторые виды дополнительных расходов, и за год ПСК по кредиткам подскочила на 17,5 процентного пункта. Уточняется, что этот показатель существенно выше рекламной ставки банка по кредиту, поскольку отражает реальную стоимость ссуды или реальную ставку.
Что это значит, кроме того, что реальная инфляция очевидно выше штатных цифр.Ставки по кредитным картам выше 50% означают, что в российской экономике резко выросла цена риска и обесценился массовый потребитель как источник роста. Банки фактически сигнализируют: доходы населения нестабильны, вероятность просрочек высока, а значит краткосрочный необеспеченный кредит должен стоить очень дорого. Это не столько реакция на ключевую ставку ЦБ, сколько отражение общей неопределенности экономики военного периода и санкционного давления.
Попутно, это ведет к падению внутреннего спроса. Кредитные карты — главный инструмент поддержания потребления в условиях стагнации доходов. Когда они становятся запретительно дорогими и выдачи падают почти вдвое (об этом тоже в материале РБК есть), экономика теряет один из основных драйверов роста последних лет. Розничная торговля и услуги начинают зависеть не от кредитного плеча населения, а от прямых бюджетных вливаний и перераспределения доходов через государственные расходы.
Банкам, как обычно, всё равно. Сбер по итогам 2025 года, например, увеличил чистую прибыль по МСФО на 7,9% — до 1,7 трлн рублей. Банки меньше выдают и больше зарабатывают на высоких ставках, пусть и с ограниченным кругом заемщиков, без нужды наращивать портфель с риском массовых дефолтов. Это признак того, что финансовая система готовится к периоду повышенной турбулентности доходов населения.
Для экономики в целом это означает смену модели роста. Рост через потребление, характерный для конца 2010-х и начала 2020-х, замещается ростом через государственные расходы, оборонный сектор и экспортные потоки. Частный спрос становится вторичным. Это типичная конфигурация экономики, работающей в условиях внешних ограничений: деньги дорогие, кредит ограничен, государство — главный источник ликвидности.
И тут вопрос, насколько велик этот источник, как глубока наша казна.
Для общества это означает снижение доступности денег «на жизнь» и усиление зависимости от зарплат в бюджетных и квазигосударственных секторах. Потребление становится более консервативным, долговая нагрузка — более болезненной, а социальная стабильность — более привязанной к бюджетным выплатам.
Если экспортная прибыль снижается, а бюджет уже перегружен расходами, экономика входит в режим жесткого перераспределения ресурсов. В такой конфигурации больше нельзя одновременно поддерживать высокий уровень военных расходов, социальные обязательства и стимулировать рост через бюджет. Приходится выбирать, куда направлять ограниченные деньги.
