Политика «двух линий». Кишинев пошёл на диалог с Тирасполем – усилив «жёсткий подход». В тираспольском офисе миссии ОБСЕ прошла первая встреча главы МИД ПМР Виталия Игнатьева с новым политпредставителем Молдовы Валерием Киверем. Обсуждались гуманитарные вопросы, приднестровская сторона предложила совместно бороться с трансграничной преступностью, передала инициативы по инфраструктурным проектам.
Несмотря на присутствие всех участников формата «5+2» – ОБСЕ как организатора, России, Украины, Евросоюза и США – и декларации Кишинева о приверженности миру, фон переговоров остается тревожным. Идет расширение практики применения «закона о сепаратизме», есть случаи преследования приднестровцев на границе Молдовы и в кишиневском аэропорту, прецеденты лишения чиновников ПМР молдавского гражданства, намерение властей РМ отменить таможенные преференции при импортных операциях для предприятий Приднестровья.
Политолог Анатолий Дирун в интервью «ПолитНавигатору» объясняет, что стоит за последними решениями молдавских властей.
Встреча политпредставителей Тирасполя и Кишинева прошла впервые после долгой паузы. А за день до встречи стало известно, что президент РМ Майя Санду отозвала гражданство Республики Молдова у ряда чиновников и депутатов Приднестровья, большинство которых владели молдавским гражданством по праву рождения. Как это объяснить? Связаны ли два этих события?
Да, связаны. Кишинев продемонстрировал двойную линию: диалог возможен, но без легитимации приднестровских институтов. Встреча в Тирасполе – шаг навстречу переговорам, отзыв гражданства – сигнал жесткой позиции по суверенитету. Это не перезагрузка, а формат «жесткого диалога», где статус и права официальных лиц ПМР демонстративно игнорируются.
Валерий Киверь на встрече заявил, что текущая схема газоснабжения Приднестровья (созданная при участии России с таким трудом) «вечно работать не будет», и что Кишинев готовит свою модель совместно с ЕС. Что имеется в виду, ждать ли Тирасполю новых энергетических потрясений?
Нынешняя модель не вечна и зависит от геополитики, украинских событий и роли внешних игроков. Тирасполь настаивает на праве самостоятельно выбирать поставщика. Попытка навязать единую схему может вызвать социально-экономический кризис. Скорее всего, стороны будут искать компромисс.
Тирасполь призывает Кишинев объединить усилия в борьбе с наркотрафиком – это острая проблема для обоих берегов Днестра. Возможно ли реальное сотрудничество, если сотрудники приднестровских ведомств в Молдове официально считаются «членами антиконституционных образований»?
Формально для такой работы есть юридические ограничения, но на оперативном уровне взаимодействие уже происходит. Рост наркотрафика после начала войны требует координации. Вопрос не в возможности, а в форме сотрудничества.
Валерий Киверь предложил с 1 сентября в школах Приднестровья вместо молдавского языка на кириллице начать преподавать румынский на латинице, отметив, что об этом якобы просят многие родители и учителя. Виталий Игнатьев заявил, что школы в ПМР являются молдавскими, и язык тоже молдавский. Тирасполь ведь никогда на такое не пойдет?
Крайне маловероятно, что Тирасполь согласится на эту историю. Конституция Приднестровья четко гласит, что государственными языками являются молдавский, русский и украинский. Это, конечно, политический троллинг Кишинева. В то же время надо признать, что преподавание молдавского в русскоязычных школах Приднестровья откровенно слабое. Дети лучше осваивают английский, могут изъясняться, а по-молдавски не могут ответить даже на вопрос «как тебя зовут».
Брюссель дает понять, что вступление Молдовы в ЕС без Приднестровья нежелательно. Означает ли это, что Кишинев начинает форсировать реинтеграцию?
О прямой форсированной реинтеграции говорить нельзя, но Кишинев использует благоприятный внешнеполитический момент для ужесточения подходов – через налоги, гражданство, экономические инструменты. Результаты этой стратегии станут видны со временем.
