Зет-сообщество долго стучало в кремлёвскую стену, надрывая связки. "Вы что же делаете, олухи?! - вопило оно. - Вы же вместе с Телеграмом убиваете социальные связи между русскими людьми! И не абы какими людьми, а патриотами! Которые донатят, собирают, волонтёрят! Опомнитесь!"
Теперь, наконец, зет-сообщество начало догадываться, что разрыв социальных связей между русскими людьми, тем более патриотами - не баг, а фича. Что это как раз и есть одна из главных целей похода на Телегу и на интернет вообще. Что любые связи между подданными, кроме тех, что регламентированы уставом, государство воспринимает как прямую угрозу, зародыш майдана.
Начало догадываться - и приуныло окончательно.
Прикол, однако, в том, что хитромудрая эта казённая стратегия явно не всё учла и не всё просчитала. И прежде всего - то, что человек, даже русский человек, нутром ненавидящий коллективизм, как ни крути, животное общественное. Интернет как обезличенный посредник с опцией в любую секунду прервать, забанить, просто не заметить надоевшего или раздражившего собеседника стал для русского человека, нутром ненавидящего коллективизм, манной небесной, палочкой-выручалочкой. Именно тут, сведя к минимуму живое общение, удовлетворял он свои стадные инстинкты. И политические тоже.
Власть блочит интернет, чтоб тот не стал в критической ситуации генератором и координатором протестной активности. Но в России интернет (и Телеграм прежде всего) был сублиматором протестной активности, выпуская гнев народный в безопасный цифровой пар.
Что будет при отключении этой опции, откате настроек на четверть века назад? Можно более-менее уверенно предсказать, что люди, даже русские люди, нутром ненавидящие коллективизм, будут волей-неволей возмещать недостаток сетевого общения физическим. А вот приведёт ли это к чему-то более серьёзному, с точки зрения начальства, чем воспетые кинематографом подростковые банды, не может сказать никто - ни с уверенностью, ни даже предположительно.
Ясно одно: погружая унылый, апатичный, разобщённый народ в принудительный цифровой детокс, власть запускает масштабный социальный эксперимент. Который в любом случае обещает быть интересным. Но вполне может стать и рискованным для самих экспериментаторов.
