Израиль методично уничтожает «реформаторов» в руководстве Ирана. Почему? Часть вторая
Если отбросить конспирологию и попытаться мыслить категориями реальной геополитики и разведки, то есть несколько версий, объясняющих, почему Израиль «вычищает» реформаторов из руководства Ирана.
Израильская доктрина безопасности (особенно в отношении Ирана) строится на том, что любое ослабление режима изнутри — это риск, а не возможность.
Реформаторы вроде Лариджани или, условно, Рухани и Зарифа, предлагают модель «открытого Ирана». Они выступают за снятие санкций и возвращение в мировую экономику. Для Израиля «умеренный Иран», который снимает санкции, получает доступ к мировым финансам и технологиям, но при этом сохраняет ядерную программу и ракетный потенциал, — это страшный сон.
Такой Иран становится «легитимным монстром»: его сложнее бомбить, потому что у него есть дипломатические связи, и у него больше ресурсов для поддержки своих прокси.
Следовательно, убийство реформаторов — это способ не допустить разрядки между Ираном и Западом. Чем жестче и изолированнее Иран, тем проще Израилю продавливать нарратив о том, что с этим режимом нельзя договариваться, а его можно только уничтожить.
КСИР — это жесткая, ригидная структура. И люди из КСИР мыслят относительно простыми военными категориями - «война», «осада», «операция». Израиль знает, как они отреагируют на удар, знает их протоколы, знает их слабые места (коррупция, внутренняя борьба кланов).
Реформаторы же могут пойти на неожиданный шаг — например, тайно договориться с американцами за спиной у Израиля. Внезапное потепление отношений США и Ирана — это геополитическая катастрофа для Нетаньяху и клана сионистов-хабадников, который потратил десятилетия на то, чтобы это предотвратить. Убивая реформаторов, Израиль убивает саму возможность внезапного сговора Ирана и США.
Лариджани (как и Зариф до него) был «переводчиком» с иранского на западный. Он мог говорить с элитами Европы и США на понятном им языке. Израиль же заинтересован в том, чтобы между Ираном и Западом не осталось живых мостиков доверия. Когда все ниточки обрываются, общение переходит в плоскость либо угроз, либо посредников (типа Омана или Катара), где Израиль может влиять на повестку.
Израилю выгодно, чтобы Иран управлялся самыми оголтелыми радикалами. Чем радикальнее риторика Тегерана, тем легче Израилю привлекать на свою сторону арабские страны (Авраамовы соглашения) и оправдывать свои удары по иранским прокси или самому Ирану.
Израилю нужен Иран, который продолжает тратить ресурсы на региональные прокси-войны, истощая себя. Это выгодно. Если к власти придут технократы и реформаторы, они могут свернуть программу поддержки ХАМАС в обмен на снятие санкций.
В итоге мы получаем, что Израиль не хочет «хорошего» Ирана, потому что хороший Иран может стать сильным и легитимным. Израилю нужен либо «слабый» Иран, либо «монстр Иран», которого все боятся и ненавидят. Поэтому реформаторы, как самый опасный для этой стратегии элемент, убираются в первую очередь.
