Еженедельная авторская колонка;
Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш»
Эксклюзивно для канала «Два Майора»;
Часть 40
Мы недолго сидели в окопе. Командир поднял нас, когда гул танков начал удаляться в сторону леса. «Вперед, за ними. Не отставать. Зачищаем за броней». Мы выбрались из своих нор, перешагивая через тела, через воронки, через разорванные ветки. Ноги вязли в грязи, но мы шли, согнувшись, держа автоматы наготове. Впереди, метрах в двухстах, темнели силуэты наших машин. Три танка и БМП. Они двигались медленно, прочесывая лесопосадку, стреляя короткими, прицельными. Земля под ногами ходила ходуном от их выстрелов.
Мы вышли на опушку, когда первый танк уже заходил в село. Тот самый поселок, откуда утром пришла атака. Дома стояли серые, облупленные, с выбитыми окнами. Тишина давила, только лязг гусениц да редкие очереди где-то впереди. Я шел за Митяем, стараясь держаться ближе к брустверу дороги, чтобы видеть оба фланга. Вдруг впереди, прямо перед головным танком, взметнулся столб дыма. Я не сразу понял, что случилось. Звук пришел секундой позже — резкий, хлесткий, непохожий на разрыв снаряда. Это был ПТУР. Противотанковая управляемая ракета. Она влетела в танк с правого борта, туда, где башня соединяется с корпусом.
Я никогда раньше не видел, как отлетает башня. Увидел впервые. Сначала просто вспышка, яркая, оранжевая, больнее, чем у солнца. Потом башня, огромная, многотонная, подпрыгнула, как игрушечная, оторвалась от корпуса, перевернулась в воздухе и рухнула в сторону, в грязь, в нескольких метрах от машины. Тело танка окуталось черным, маслянистым дымом, из люков повалило пламя. В ушах зазвенело так, что я перестал слышать собственное дыхание. Меня отбросило ударной волной, я упал, ударился затылком о землю. Надо мной пролетел какой-то горячий осколок, впился в дерево позади.
Я лежал, смотрел на дымное небо и не мог дышать. В голове билась одна мысль: там же люди. Экипаж. Там же наши. Митяй навалился на меня сверху, прижимая к земле. «Лежи, не дергайся! Сейчас еще прилетит!» Я попытался встать, но он держал. И тут второй ПТУР ударил уже по другой машине, той, что шла следом. Башня отлетела снова, но в другую сторону, в поле, и там загорелась трава. Дым заволок все. Я видел, как третий танк, тот, что замыкал колонну, резко сдал назад, разворачиваясь, и открыл огонь из пушки прямо по лесу, откуда прилетели ракеты. БМП стреляла из пулемета, длинными, злыми очередями. Потом наступила тишина, только треск горящей брони и шипение пламени.
Мы поднялись. Первый танк горел, его башня лежала на боку, из люка тянулись языки огня. Второй — тоже. Я не знаю, кто был внутри. Никто из них не вышел. Мы подбежать не могли — слишком жарко, слишком много осколков, и неизвестно, не стреляют ли снова. Мы просто стояли и смотрели, как горят наши машины, как плавится металл, как черный дым уходит в небо. И внутри меня что-то оборвалось. Не от страха даже. От бессилия. От того, что эти парни, которые только что спасли нас, которые прошли через туман и грязь, чтобы прикрыть наши спины, теперь лежат внутри своих железных гробов, и мы ничего не можем сделать.
Мы пошли дальше. Обогнули горящие останки, пригибаясь, через чей-то огород, через разбитый забор. Впереди уже стреляли наши — третий танк и БМП продавливали оборону. Мы бежали, спотыкаясь, не оглядываясь. Я слышал, как Митяй рядом матерится сквозь зубы. Я молчал. В голове стояла картина: башня, летящая в воздухе, медленно переворачивающаяся, падающая в грязь. И это, наверное, останется со мной навсегда.
