Блин, история реально страшная...
Случилось так, что я надумал озаботиться ситуацией на фронте. Ну и решил — пойду почитаю военкоров.
В телеге был канал с инсайдами и сводками. Там собирались по вечерам немсоиды и обсуждали предательства новиопов. Я зашел в чат, поздоровался, сначала был послан нахуй, но потом объяснил, что обеспокоен ситуацией на фронте и был радостно принят в их компанию. Они пояснили мне, как правильно прессовать мигрантов, за кого топить в красно-белом сраче, показывали свои финки НКВД, о(б)суждали новиопов, короче компания у них была теплая и ламповая.
Общался я так месяц, начал читать Алекса Паркера, Романова, забросил хохлосрачи, толкнул на рынке георгиевскую ленточку и повесил дома финку НКВД от кизлярских мастеров.
И вот одним прекрасным утром я заметил у себя под подбородком две красные бородавки, а на стриженой «под ноль» голове какое-то уплотнение красного цвета, тянущееся от лба к затылку. Я пришел к пацанам в чат и начал показывать фоточки, но они этого не заметили и ответили, что всё нормально. В одном из треде один немсоид случайно засветил свою голову, когда фоткал рабочее место, и я увидел на его голове такой же красный тяж через всю голову сзади наперед. Сначала я подумал про шрам, но потом потрогал свою репу и мне стало немного стремно.
Вечером я врубил канал Алекса Паркера и полез в душ, потому что у меня зудело все тело. После душа мне слегка полегчало и я лег спать.
Проснулся я от дикого желания заорать. На будильнике было пять часов утра, за окном стояло лето, солнечные лучи робко пробирались в полутемную комнату. Я поднялся, зевнул и вдруг неожиданно для себя издал дикий крик, чем-то похожий на петушиное кукареканье. Я попытался схватиться за голову и зажать себе рот, но руки словно искривила неведомая сила. Они шевелились, но не туда куда надо.
На крик прибежала мать, увидев меня она упала в обморок... Я подошел к зеркалу странной походкой, дергая головой вперед-назад, и увидел-о ужас! — вместо себя в зеркале петуха ростом как человек… Мне стало страшно! Я кинулся к телефону, кое-как снял клювом трубку и тыкая в клавиши набрал номер старого друга. Попытался объяснить ему ситуацию, но из горла вырывалось только «Коо-ко-ко, Пыпа итоги! Поок-пок-пок, это какой-то позор! Кудах-тах-тах, и так у них всегда!». Друг слушал это примерно минут пять, затем коротко бросил «Сча приеду, не запирайся» и положил трубку…
Дальше все было как в тумане. Помню как клювом пытался воткнуть в щель замка ключ, как открывал неумело дверь, как вошел друг, сходу достал посты Обыкновенного Трансхохлизма, распечатал и сказал «Давай! Читай вслух! Это спасет».
Очнулся я на диване… В своем собственном теле. Рядом сидел друг, попивая из кружки чай, и ухмылялся. «Ну что, каково оно, быть немсоидом?» — спросил он. Я попытался что-то сказать, но лишь издал сиплый выдох.
— Это пройдет, — ответил друг. — А военкоров ты бросай, пойдем лучше пивка за дедов накатим на скамейке, как раз погодка солнечная. И Поркера ты выкинь. Уж не знаю, что мне подсказывает, но кажется именно эта гадость стала катализатором твоего «опетушения».
По его совету я отписался от Поркера, вставил в комп сидюк с старыми добрыми «Iron Maiden» и под эту музыку пошел читать такие любимые и привычные «охранительские» паблики.
Пацаны, военкоры — это реально стремно… Бойтесь, а то вдруг тоже посреди ночи проснетесь петухами!
