Внеплановое усиление медийной активности Виктора Олеговича Пелевина можно объяснить тысячей причин. От роста цен на коммунальные услуги на солнечном Самуе, что в Сиамском заливе, до внезапного распоряжения от ребят, что сидят наверху, передать через Автора новый положняк по хате.
И тут надо отдать должное и тем самым ребятам, и Автору. Потому что последние годы положняки были откровенно говоря так себе. «Баночная» серия исчерпала себя, на мой вкус, где-то на 20-й странице уже второй книги. Трансгуманисты, напомню, Христа распяли. А нам тут такого не надо. Да и не до этого сейчас в широком смысле, честно говоря.
Пересказывать сюжет новой книги Пелевина не буду, так как оставлять без работы коллективную «Мусю Боцман» в мои планы по жизни не входит. Отмечу лишь, что главный герой, представленный в виде собирательного образа Дмитрия Евгеньевича Галковского и Станислава Александровича Белковского, признанного Минюстом РФ иноагентом, как никогда точно отображает мечущийся дух Философа в эпоху искусственного интеллекта.
Куда податься человеку в современном мире? Пелевин вернулся, собравшись с силами, чтобы в сотый раз объяснить прописную истину: нету ни человека, ни современного мира, ни того, куда или откуда, собственно, «подаваться». Есть лишь наши мысли об этих образах, и то — наши ли? И если всего этого нет, то Пушкин, получается, снова оказался прав во всём.
Но вот мы оказались в той точке таймлайна, где объяснение в сотый раз прописной истины — это не так уж и плохо. Учитывая эпоху гиперинформационности и перегруженности нейрослопом, такие вешки, которые расставляет Пелевин по пути нашей жизни с каждой книгой, нужны не потому, что без них нельзя или сложно. А потому, что с ними спокойнее. Да, конечно, можно смотреть на это, как на очередной второсортный коктейль из очевидных буддистско-христианских прописных истин. При этом главная проблема с очевидными вещами — они как правило оказываются верными.
Ничего нового в новом романе Виктора Пелевина вы для себя не узнаете, потому что он и не пишет ничего нового. И в этом суть его творчества. И это хорошо. К тому же, ничего по-настоящему нового по сути со времён Библии из литературных памятников в человеческой истории так и не появилось.
Поэтому простейшая, банальнейшая мысль, к которой на протяжении сотен страниц подводит автор — «не делать злого» — на фоне происходящей вокруг «так называемой реальности» ухитряется выглядеть в его устах как нечто свежее и оригинальное. Но это, опять же, не заслуга Пелевина, а скорее наша общая недоработка.
Да и мне кажется, что уход в лес по-настоящему возможен лишь тогда, когда ты сможешь понять и принять простой и очевидный факт: уходить некуда и некому. Именно в этот момент появляются и лес, и тот самый никто. Но это уже — совсем другая история.
