«Чем грандиознее будет удар по политическим, промышленным и административным центрам, тем сильнее будет соответствующее моральное потрясение противника и нанесенный ему материальный урон, тем скорее начнется классовое...
Чем грандиознее будет удар по политическим, промышленным и административным центрам, тем сильнее будет соответствующее моральное потрясение противника и нанесенный ему материальный урон, тем скорее начнется классовое расслоение его тыла со всеми последствиями этого для армии
А.Н. Лапчинский, Соображения о развитии ВВС СССР на 2-ю пятилетку (1931).
Собрав воедино рассуждения из двух предыдущих текстов, я бы вывел следующий тезис: в конечном итоге Москва станет точкой концентрации усилий украинской бомбардировочной кампании, когда та будет оформлена как централизованный и управляемый процесс.
На протяжении долгого времени (да и по сей день) данный город выступал своего рода запретным плодом для украинских силовых структур и военной промышленности у них отсутствовали как должные силы, так и компетенции для организации эффективных ударов. Для украинской системы с присущим ей гибким подходом к военному планированию и широким элементом личной вовлеченности это задаёт мощную атмосферу true challenge интеллектуального и технического вызова, провоцирующего мобилизацию усилий на поиск уязвимых мест самого мощного щита ПВО противника. И какие бы силы и средства они ни прикладывали, это полностью себя оправдает.
Российская гиперцентрализация (устойчивый тренд во всех сферах деятельности государства за последние 25+ лет) привела к тому, что Москва сосредоточила в себе... буквально все. Это не административный центр. Это даже не столица. Это, пожалуй, единственный по-настоящему важный город, который определяет все существование Российской Федерации прежде всего экономически и логистически.
Политические соображения (назовем их мягко) привели к формированию стратегической уязвимости циклопического, в действительности, масштаба. Пока что эта уязвимость хорошо защищена более того, она мобилизует на свою защиту все доступные ресурсы страны, невзирая ни на что. Но будет ли это состояние незыблемым вечно? Учитывая непредсказуемость динамики боевых действий, украинскую настойчивость и находчивость, масштабы европейских инвестиций... оставляю данный вопрос открытым.
Истинность или ложность этих рассуждений подтвердит лишь практика, и, полагаю, ожидать её осталось не столь уж и долго. Пока лишь скромно замечу в подтверждении слов о стратегической уязвимости, что сам факт атак парализовал авиасообщение и привел к переносу и отмене более чем 300 рейсов.
И все это достигнуто даже без прямых направленных атак на воздушные гавани.