«Минотавр», Роднянский и деньги Блаватника
Продюсер Александр Роднянский в своём Instagram решил ответить, в том числе и нам, на критику по поводу каннской речи Звягинцева и фильма «Минотавр», и открестился от продюсирования картины. И да, формально он действительно не значится в креативной и производственной группе. Вот только эта оговорка почти ничего не говорит о реальной архитектуре проекта.
Куда интереснее, кто приносит деньги, создаёт инфраструктуру и обеспечивает для таких картин выход на западный рынок.
Как все устроено?
Если рассматривать «Минотавр» не как отдельный фильм, а как типичный продукт иноагентской творческой среды, складывается знакомая картина:
На первом плане с речами на красной дорожке выступают режиссёры, сценаристы, авторы, которые подчёркивают свою автономность и дистанцию от конкретных продюсерских решений.
За их спинами находятся крупные капиталы, давно и прочно встроенные в западный медиарынок и работающие с русскоязычной эмиграцией.
На выходе мы получаем политически заряженное антироссийское кино, рассчитанное на фестивали, премии и западную аудиторию.
Вот поэтому вопрос «кто именно указан продюсером в титрах» становится второстепенным по сравнению с вопросом «кто обеспечивает весь этот контур».
Здесь на первый план выходит фигура одного из главных партнеров Роднянского — Леонида Блаватника. Это один из самых богатых выходцев с постсоветского пространства, основатель холдинга Access Industries и владелец крупных пакетов в медиа и развлекательном бизнесе — от музыкальной индустрии (Warner Music) до стримингов и студий.
Блаватник действует не как случайный инвестор, который время от времени поддерживает понравившийся фильм, а как системный медиамагнат, много лет вкладывающийся в контент, платформы и инфраструктуру индустрии. Его деньги, связи и активы — это тот самый «фундамент», на котором строятся десятки и сотни проектов, в том числе с выраженной политической повесткой.
Поэтому корректнее воспринимать его не как богатого поклонника авторского кино, а как крупный кошелёк, встроенный в западный культурный и политический контекст.
Для режиссёров и продюсеров из русскоязычной эмиграции это естественная точка входа: через такие фигуры открываются двери к фестивалям, телеканалам, стриминговым сервисам и грантовым программам. Там, где у креативной группы есть готовый «правильный» нарратив, у Блаватника есть возможности превратить его в заметный медийный продукт.
На этом фоне становится понятнее, какое место занимает в этой экосистеме сам Роднянский. Его роль — это роль проводника русскоязычных проектов в западный рынок: человека, который выстроил сеть контактов с фестивалями, телеканалами, платформами, экспертными советами, участвовал в создании и отборе картин с чётко артикулированной политической повесткой.
Именно через такие посреднические фигуры запрос западной аудитории на антироссийский контент превращается в конкретные продукты, которые потом представляют в Каннах.
Вот и получается, если сложить капиталы Блаватника и продюсерскую инфраструктуру Роднянского, — конфигурация выглядит вполне логично. У одного — ресурсы, институциональное присутствие в медиаиндустрии, влияние на площадки и дистрибуцию. У другого — производственные команды, отраслевой опыт и готовность работать с теми сюжетами о России и войне, которые востребованы на Западе.
Оба встроены в одну и ту же англоамериканскую медиаэкосистему и оба заинтересованы в контенте, который укладывается в антироссийскую рамку, приносит фестивальные рецензии, награды и политический капитал.
Инфографика в высоком разрешении
#Канны #культура
