Как-то оказался в Раздобарино Смоленской области. Меня узнали, подошли местные жители и попросили заступиться за памятник. Я пообещал написать про их ситуацию у себя в блоге.
Сходил посмотреть. Стоит скромный чёрный камень. На гранитной плите на двух языках надпись: «Здесь покоится с миром Ханс Архинал. 1922–1942». Двадцать лет.
Кто-то опубликовал во ВКонтакте короткое сообщение об этом памятнике. Сверху пришло поручение районному начальству — разобраться. Местные боятся, что памятник снесут.
История памятника такая.
В 1942 году здесь шли бои, среди немецких солдат воевали два брата. Младший, Ханс, погиб. Старший похоронил его сам, запомнил примерное место. В 1995 году приехал из Германии, нашёл деревню, попросил разрешения поставить памятник.
Местные сказали: договоримся. Район был бедный, дороги разбитые. Семь километров грунтовки между Раздобарино и Батурино — такова была цена вопроса. Немец был какой-то начальник в Германии, на предложение согласился. Дорогу построил. И могилку поставил — говорят, без тела. Просто как память. Та дорога до сих пор стоит. По ней я и приехал. Молодец немец. Хорошая дорога. Ни до него, ни после никто эту дорогу не делал. Сейчас того немца уже нет в живых.
Те, кто с ним тогда говорил, ему поверили. Он рассказывал, как на его глазах погиб брат. Как он закапывал его. Точное место, где закопал, так и не нашел — всё поменялось.
Сказал, что скоро умрёт. Что хотел перед смертью побывать там, где похоронил брата.
А блогер, по чьей публикации началось разбирательство, написал, что Ханс был не солдатом, а офицером-карательным, казнённым партизанами. В ноябре 1942 года в соседнем Батурино у штаба жандармерии открыли лагерь для советских военнопленных. Холм-Жирковский — ещё один, через который прошли тысячи людей, больше двух тысяч из них были убиты. Ханс Архинал погиб в тот же год.
Документов, связывающих его с карательными операциями, нет. Откуда блогер взял свою версию, местные не знают.
Сейчас стало популярно писать доносы. Как конкретным адресатам, так и в никуда — публично, в социальных сетях. А начальство как начальство всегда исходит из логики «как бы чего не вышло».
А русские люди они такие — жалостливые. Немца пожалели.
У жителей села своя версия. Какой высокопоставленный каратель в двадцать лет? Стал бы эсэсовец и брат эсэсовца лично приехать через пятьдесят лет на место преступления и просить разрешения у сельских жителей поставить памятник брату?
Наши солдаты лежат в Германии. Их — у нас. Местные считают, что не надо брать пример с Украины и Прибалтики. Пусть памятник стоит.
Две версии. Документов нет ни у кого. Я склонен верить тем, кто говорил с немцем лично. А вы как считаете?
