Ей было двадцать шесть, когда умер муж. Андрей Фёдорович Петров — придворный певчий, полковник. Умер внезапно. Без исповеди, без покаяния.
И тогда молодая вдова Ксения сделала то, что родственники приняли за помешательство. В день похорон надела его одежду — камзол, кафтан, штаны, картуз — и пришла провожать гроб. На соболезнования отвечала: «Андрей Фёдорович не умер. Он воплотился в меня, Ксению, которая давно умерла».
Дом подарила квартирантке. Имущество раздала бедным. Деньги снесла в церковь — на поминовение рабы Божьей Ксении. За себя саму. Родственники мужа подали прошение: не давать сумасшедшей разбазаривать имущество. Её обследовали. Признали совершенно здоровой. И она вышла на улицу.
Сорок пять лет. Зимой и летом. Сначала в одежде мужа, потом в лохмотьях. На ногах рваные башмаки, в мороз — босые распухшие ноги. Тёплое не брала. Носила либо красную кофту с зелёной юбкой, либо наоборот — цвета мужниного мундира. Чтобы помнить, за кого молится. И другие чтобы помнили.
Ночью уходила за город. До рассвета стояла в поле на коленях, клала поклоны на все четыре стороны. Милостыню брала только копейку — «царя на коне», как она говорила, — и тут же отдавала такому же нищему.
На стройке Смоленской церкви рабочие удивлялись: каждое утро на лесах оказывался кирпич, который никто не носил. Выследили — Ксения. Каждую ночь, в любую погоду, она одна поднимала кирпич наверх. Тайно.
Подписывайтесь и поддерживайте, пожалуйста. Имена всех жертвователей передаю в женский Богоявленский Аланский монастырь.
Дар прозорливости у неё был особенный.
Накануне Рождества 1761 года она бегала по улицам Петербурга и кричала, что надо печь блины. Блины пекут на поминках — не на Рождество. Люди не понимали. Через несколько дней в Летнем дворце умерла императрица Елизавета Петровна.
В 1764 году предсказала гибель молодого императора Иоанна Антоновича — того самого, что был свергнут младенцем и всю жизнь просидел в Шлиссельбургской крепости. В тот год его убили при попытке побега.
Купчихе Крапивниной сказала прикровенно: «Зелена крапива, но скоро увянет». Та вскоре умерла.
Одну девицу спасла от страшного брака. Жених выдавал себя за полковника, а на самом деле был беглым каторжником, убившим настоящего полковника и присвоившим его документы. Ксения знала. Предупредила.
А с Параскевой Антоновой — той самой, которой когда-то подарила дом, — случилось вот что. Пришла однажды и говорит: «Вот ты сидишь да чулки штопаешь, а не знаешь, что тебе Бог сына послал! Иди скорее на Смоленское кладбище!»
Параскева послушалась. У кладбища увидела толпу. Экипаж сбил беременную женщину. Та успела родить мальчика — и умерла. Отца найти не смогли. Параскева взяла ребёнка, усыновила, вырастила. Сын до глубокой старости берёг её как мать.
Скончалась блаженная около 1803 года. Прошло больше двухсот лет. Земли с её могилы люди разбирали горстями — холм приходилось досыпать заново. В Смоленский храм до сих пор идут письма со всего мира. Их так много, что при храме работает целая канцелярия.
