В Киеве после ночного обстрела среди пострадавших объектов — Успенский собор Киево-Печерской Лавры. Загорелась крыша, площадь пожара составила около 800 квадратных метров. Ценности вынесли, они не пострадали.
Странно, что никто не говорит о том, что здание, которое горело этой ночью, — это новодел. Оно было построено в 1998–2000 годах по указу президента Кучмы. Торжественное открытие прошло 24 августа 2000 года, в День независимости Украины, однако внутренняя роспись не завершена до сих пор — отделка тянется уже четверть века. Работы вели на частные пожертвования. Много жертвовал Янукович и его окружение. Фамилии называть не буду. Теперь у Зеленского есть возможность потратить свои деньги на восстановление крыши собора.
Что касается оригинального собора, заложенного в 1073 году на средства князя Святослава Ярославовича, то он был уничтожен в ноябре 1941 года во время немецкой оккупации Киева. Перед взрывом из него успели вывезти около двух тысяч предметов — серебряный престол, царские врата, иконы в драгоценных окладах. Тогда же бесследно исчезла древняя икона Печерской Богоматери. Сам взрыв немцы сняли на плёнку, которую нашли лишь в 1990-х в частном собрании в Оберхаузене. От тысячелетнего собора остались лишь фрагменты восточной стены и два столба.
То, что горело этой ночью, — восстановленное здание на историческом месте. Подлинных древностей там не было. Это не делает случившееся менее болезненным, но разница между оригиналом и реконструкцией всё же важна для понимания масштаба утраты.
Для сравнения: Севастопольская панорама — это подлинное живописное полотно 1905 года кисти Франца Рубо, уникальный исторический артефакт. Военных объектов рядом с ней нет и никогда не было. Удар по ней был прицельным. Очевидно, что по Лавре никто специально не бил.
И последнее. Успенский собор давно не монастырский храм. В марте 2023 года государство расторгло договор аренды с Украинской православной церковью и начало выселение монашеской общины. В феврале 2026 года у братии срезали замки на последних двух церквях, где ещё шли службы. Собор стал государственным объектом в составе заповедника. Монахов там уже не было.
Лавра для нас — не туристический объект и не строчка в реестре ЮНЕСКО. Это место, где русские святые молились за русских людей. Где мощи Печерских угодников лежат в пещерах уже тысячу лет. Где каждый камень пропитан не историей в учебниковом смысле, а живой верой — той самой, которую не перепишешь указом и не выселишь по решению суда. Больно было смотреть как националисты и милиция вытаскивали монахов из храмов за рясы.
В 2014–2015 годах, когда в российских СМИ часто показывали разбомбленные православные храмы на Донбассе, верующие люди в России начали обращаться ко мне, что я передал в Донецк деньги на их восстановление. Я никогда не занимался сбором денег — просто соединял напрямую тех, кто хотел помочь, с теми, кто в этом нуждался. И вот что сказал мне митрополит Донецкий и Мариупольский Иларион, главный архиерей Донецкой епархии: «Не надо сейчас на камни. Не о них надо думать. Наша задача — сберечь людей. Камни восстановим потом».
Лавру восстановим потом. Не в первый раз.
Олег Царёв. Telegram и Max.
