Итог войны Трампа с Ираном: нефть больше не рынок
Reuters обратил внимание на необычный процесс: инвесторы рекордными темпами уходят с нефтяного рынка. Открытый интерес по фьючерсам Brent с начала 2026 года сократился примерно на 17%, что стало самым быстрым снижением за многие годы.
Рынок стал слишком хаотичным. Заявления политиков и постоянные изменения вокруг Ирана и Ормузского пролива оказывают на цены большее влияние, чем традиционные рыночные факторы. В результате фонды и крупные инвесторы предпочитают сокращать присутствие на нефтяном рынке, разочаровавшись в угадывании дальнейшего движения.
Раньше участники рынка считали, что цену нефти можно более-менее прогнозировать через анализ добычи, запасов, потребления и экономического роста. Сейчас всё чаще оказывается, что цена зависит от политических заявлений, которые невозможно встроить в обычные модели прогнозирования.
Причин несколько, и они накладываются друг на друга. Во-первых, после начала американо-израильского давления на Иран нефтяной рынок оказался в режиме постоянной тревоги. Каждый день появляются новые оценки возможного перекрытия Ормузского пролива, ударов по инфраструктуре или ответных действий Ирана. Во-вторых, санкционные войны и развитие теневого флота сделали физические потоки нефти гораздо менее прозрачными. Рынок хуже понимает, сколько нефти реально добывается, перевозится и продаётся. В-третьих, усилилась политизация рынка. Цена всё чаще реагирует не на баррели, а на заявления.
На первый взгляд может показаться, что уход инвесторов снижает риски и уменьшает спекуляции. На практике происходит обратное. Когда крупные деньги покидают рынок, уменьшается ликвидность. Рынок становится более тонким. А тонкий рынок всегда реагирует на новости гораздо сильнее.
Большинство аналитиков спорят о том, будет нефть стоить $60, $80 или $120. Но на повестку выходит другой вопрос - насколько резкими будут движения цены. Мир может войти в период, когда нефть будет проводить месяцы в относительно спокойном диапазоне, а затем за считанные дни или недели совершать скачки на десятки долларов.
Нетривиальный вывод для России заключается в том, что попутно наблюдается разрушение одного из главных инструментов западного санкционного давления. После 2022 года значительная часть западной стратегии строилась на предположении, что нефтяной рынок остаётся прозрачным, ликвидным и управляемым. Именно поэтому появились потолки цен, контроль страхования и т.д.
Но рынок становится всё менее прозрачным. Растёт роль теневого флота и всё больше нефти торгуется вне привычных западных механизмов контроля. Всё больше участников ориентируются не на финансовые инструменты Лондона и Нью-Йорка, а на реальные физические поставки между странами.
Если довести эту тенденцию до логического конца, то возникает интересный парадокс. Для России опаснее не дорогая нефть, а слишком предсказуемая нефть. Когда рынок стабилен, ликвиден и прозрачен, Запад может относительно эффективно применять финансовые ограничения, прогнозировать российские доходы и строить долгосрочные санкционные конструкции. Если рынок хаотичен – то нет.
