Два майора: Еженедельная авторская колонка;
Еженедельная авторская колонка;
Руководителя проекта Курсы тактической медицины с позывным Латыш
Эксклюзивно для канала Два Майора;
Часть 50
Среди этого бесконечного ада, когда, казалось, сама земля отвернулась от нас, а небо стало колючим от вражеских дронов и свистящих мин, случилось то, что мы до сих пор не можем объяснить иначе, как чудо, хотя ни один из нас не верит в чудеса, но после того дня я понял, что иногда война делает передышку, словно кто-то невидимый решает дать нам шанс. Бои шли где-то далеко за пределами деревни, в нескольких километрах от нас, и мы слышали их как отдалённый гул, похожий на грозу, которая никак не могла разразиться, но раненые поступали без остановки, их привозили на броне, на самодельных носилках, волокли на плащ-палатках через поля и огороды, чтобы они успели добраться до нашего подвала, где мы с Кротом работали как проклятые, не разгибая спин, с пересохшим горлом и трясущимися руками, но каждый раз, когда очередной снаряд разрывался где-то в паре сотен метров, я замирал и молил, чтобы он не прилетел сюда, в этот разрушенный дом, под этот прогнивший потолок.
Весь тот день случилось что-то невероятное, словно ангел-хранитель, о котором мы шутили в окопах, наконец решил показать себя, и удача была явно на нашей стороне, потому что дроны противника, которые до этого кружили над нами непрерывно и наводили артиллерию, внезапно исчезли, и вместо того чтобы бить по нам, вражеские минометы почему-то начали работать по пустым полям, в то время как мы сидели в подвале, слыша разрывы в сотне метров, но ни один снаряд не упал на дом, ни один осколок не пробил тонкое перекрытие, и я впервые за долгое время позволил себе выдохнуть, чувствуя, как напряжение отпускает затекшие плечи. Мы работали без остановки, и каждое наше действие, казалось, было подчинено какому-то высшему плану.
В какой-то момент, когда мы выносили очередного раненого, чтобы погрузить его на проезжавшую мимо таблетку, Митяй, который всё это время был рядом и помогал нам таскать ящики, перекладывать носилки и держать раненых во время перевязок, вдруг замер и указал в небо, и я, подняв голову, увидел вражеский дрон, который висел прямо над нами и моё сердце ухнуло куда-то вниз, потому что я знал, что за этим последует, но дрон вдруг резко развернулся и улетел в сторону леса, даже не сделав круга, и вместо того чтобы через двадцать минут начался обстрел, наступила абсолютная, почти ватная тишина. Мы переглянулись с Митяем, и я увидел в его глазах то же удивление, что и у себя, и мы не знали, как объяснить этот странный уход, но внутри нас обоих зародилась робкая, почти детская надежда, что нас в этот день кто-то охраняет, и что мы сможем дожить до вечера.
Под конец этого дня, когда солнце уже клонилось к закату и мы начали думать, что это просто везение, а не чудо, издалека донесся гул мощного двигателя, и я, выглянув наверх, увидел военный Урал, который медленно, но уверенно пробирался по разбитой дороге, объезжая воронки, и моё сердце забилось где-то в горле от неожиданной надежды. Машина остановилась во дворе, и из кабины выпрыгнули несколько бойцов, а затем, открыв тяжелый борт, начали быстро, с какой-то военной сноровкой, выгружать ящики с медикаментами, и я увидел эти знакомые зеленые и синие коробки, гемостатические пакеты, жгуты, ампулы, шприцы, антибиотики, всё, чего нам так не хватало, всё, что мы просили у судьбы, не надеясь, что получим. Крот, стоя рядом со мной, просто молчал и смотрел, как его глаза наполняются слезами, и он не вытирал их, потому что в этом было что-то святое, что-то настоящее.
Я подошел к одному из бойцов, спросил, как им удалось пробиться, и он ответил, что дорога внезапно очистилась, противник куда-то отошёл, артиллерия затихла, и они получили приказ доставить груз, но оказалось, что на пути их не встретил ни один выстрел, ни одна мина, и это было так не похоже на обычный порядок вещей, что я про себя перекрестился и тут же пошел разбирать ящики, чтобы продолжить спасать тех, кто еще ждал.