Юрий Баранчик: Топливный кризис, дроновая угроза и устойчивость регионов: что делать? Часть вторая

Топливный кризис, дроновая угроза и устойчивость регионов: что делать? Часть вторая

Первая часть тут.

Четвёртая мера перейти от реакции на дефицит к управлению спросом. Даже если физического топлива достаточно для нормального потребления, паническое поведение населения и бизнеса быстро создаёт искусственный дефицит. Значит, коммуникация становится таким же важным инструментом, как подвоз цистерн. Региональные власти должны не успокаивать общими фразами, а давать конкретную информацию: какие АЗС работают, где есть бензин и дизель, когда ожидается подвоз, какие лимиты действуют, при том в достаточно ритмичном режиме - раз в два или четыре часа обновлять информацию.

Фраза всё под контролем в такой ситуации бесполезна. Чем меньше честной информации, тем больше шансов на то, что гражданин зальет полный бак и купит канистру.

Пятая мера изменить экономику борьбы с БПЛА. Если дорогая ракета расходуется на дешёвый беспилотник, то даже успешная оборона может быть экономически невыгодной. Противник в таком случае выигрывает не обязательно прорывом к цели, а вынужденным расходованием дорогих средств перехвата.

Поэтому главным критерием должна быть не общая доля сбитых БПЛА, а предотвращённый ущерб на рубль затрат. Можно сбить 95% аппаратов, но если оставшиеся 5% выводят из строя критический узел на месяцы мы проиграли. Ещё и деньги на ракеты потратили. Можно сбить меньше, но увести долетевшие аппараты на ложные цели, не допустить остановки объекта и быстро восстановить повреждённую функцию и это будет более эффективный результат. Противник бьёт не по статистике, а про процессу производства.

Шестая мера ускорить создание единого информационного пространства для борьбы с БПЛА. Почему его нет, на пятый год войны загадка. Наверное, Минцифры должно заниматься более полезными вещами, чем запретительство. Потому что массовые малые БПЛА требуют сферы компетенций Минцифры - больше сенсоров, быстрее обмен данными. При большой территории России ключевой дефицит не только ракеты, но и скорость сведения информации в единую картину (дам об этом отдельный пост завтра).

Седьмая мера не строить иллюзий по срокам. Противник будет адаптироваться. Поэтому задача не в том, чтобы один раз закрыть дыру, а в том, чтобы построить постоянный цикл адаптации быстрее противника. Иначе каждая закрытая уязвимость будет сменяться новой.

Восьмая мера отделить объективный кризис от информационной паники, но не отрицать ни то, ни другое. Российская управленческая традиция часто исходит из того, что проблему лучше не показывать, чтобы не усиливать тревогу. В топливном кризисе это работает наоборот. Если люди видят очереди и лимиты, но не получают внятного объяснения, они делают вывод, что положение хуже, чем говорят. Почему этого не понимают чиновники загадка.

Девятая мера работать не только внутри России, но и по внешнему контуру. Если украинская стратегия заключается в том, чтобы удары по российскому тылу превращались в политическое доказательство эффективности западной поддержки, то мы должны снижать эту эффективность не только технически, но и политически. Внешний сигнал должен быть построен как демонстрация цены дальнейшей эскалации. Об этом я уже много писал.

Десятая мера не переоценивать чисто военное решение. Даже если ПВО начнёт сбивать больше БПЛА, топливный и региональный кризис не исчезнут автоматически. Нужны резервы, логистика, страхование аварийных сценариев. Дроновая угроза стала тестом не только для военных, но и для всей системы государственного управления. Она выявляет слабые места там, где раньше они считались хозяйственными деталями.

Главная задача не обещать, что ударов не будет. В современных условиях такое обещание невыполнимо. Главная задача показывать, что удары не ломают базовые функции государства.

Если всё это работает, дроновая кампания противника теряет стратегический эффект. Она остаётся болезненной, но не превращается в управленческий кризис.

Иначе говоря, нам нужно перестроиться с логики отразить удар на логику не дать удару стать кризисом. В дроновой войне побеждает не тот, по кому не попадают вообще. Побеждает тот, кто сохраняет управляемость после попаданий и жестко бьет в ответ.