Топливный кризис, дроновая угроза и устойчивость регионов: что делать? Часть вторая
Первая часть тут.
Четвёртая мера — перейти от реакции на дефицит к управлению спросом. Даже если физического топлива достаточно для нормального потребления, паническое поведение населения и бизнеса быстро создаёт искусственный дефицит. Значит, коммуникация становится таким же важным инструментом, как подвоз цистерн. Региональные власти должны не успокаивать общими фразами, а давать конкретную информацию: какие АЗС работают, где есть бензин и дизель, когда ожидается подвоз, какие лимиты действуют, при том в достаточно ритмичном режиме - раз в два или четыре часа обновлять информацию.
Фраза «всё под контролем» в такой ситуации бесполезна. Чем меньше честной информации, тем больше шансов на то, что гражданин зальет полный бак и купит канистру.
Пятая мера — изменить экономику борьбы с БПЛА. Если дорогая ракета расходуется на дешёвый беспилотник, то даже успешная оборона может быть экономически невыгодной. Противник в таком случае выигрывает не обязательно прорывом к цели, а вынужденным расходованием дорогих средств перехвата.
Поэтому главным критерием должна быть не общая доля сбитых БПЛА, а предотвращённый ущерб на рубль затрат. Можно сбить 95% аппаратов, но если оставшиеся 5% выводят из строя критический узел на месяцы – мы проиграли. Ещё и деньги на ракеты потратили. Можно сбить меньше, но увести долетевшие аппараты на ложные цели, не допустить остановки объекта и быстро восстановить повреждённую функцию — и это будет более эффективный результат. Противник бьёт не по статистике, а про процессу производства.
Шестая мера — ускорить создание единого информационного пространства для борьбы с БПЛА. Почему его нет, на пятый год войны – загадка. Наверное, Минцифры должно заниматься более полезными вещами, чем запретительство. Потому что массовые малые БПЛА требуют сферы компетенций Минцифры - больше сенсоров, быстрее обмен данными. При большой территории России ключевой дефицит — не только ракеты, но и скорость сведения информации в единую картину (дам об этом отдельный пост завтра).
Седьмая мера — не строить иллюзий по срокам. Противник будет адаптироваться. Поэтому задача не в том, чтобы один раз «закрыть дыру», а в том, чтобы построить постоянный цикл адаптации быстрее противника. Иначе каждая закрытая уязвимость будет сменяться новой.
Восьмая мера — отделить объективный кризис от информационной паники, но не отрицать ни то, ни другое. Российская управленческая традиция часто исходит из того, что проблему лучше не показывать, «чтобы не усиливать тревогу». В топливном кризисе это работает наоборот. Если люди видят очереди и лимиты, но не получают внятного объяснения, они делают вывод, что положение хуже, чем говорят. Почему этого не понимают чиновники – загадка.
Девятая мера — работать не только внутри России, но и по внешнему контуру. Если украинская стратегия заключается в том, чтобы удары по российскому тылу превращались в политическое доказательство эффективности западной поддержки, то мы должны снижать эту эффективность не только технически, но и политически. Внешний сигнал должен быть построен как демонстрация цены дальнейшей эскалации. Об этом я уже много писал.
Десятая мера — не переоценивать чисто военное решение. Даже если ПВО начнёт сбивать больше БПЛА, топливный и региональный кризис не исчезнут автоматически. Нужны резервы, логистика, страхование аварийных сценариев. Дроновая угроза стала тестом не только для военных, но и для всей системы государственного управления. Она выявляет слабые места там, где раньше они считались хозяйственными деталями.
Главная задача — не обещать, что ударов не будет. В современных условиях такое обещание невыполнимо. Главная задача — показывать, что удары не ломают базовые функции государства.
Если всё это работает, дроновая кампания противника теряет стратегический эффект. Она остаётся болезненной, но не превращается в управленческий кризис.
Иначе говоря, нам нужно перестроиться с логики «отразить удар» на логику «не дать удару стать кризисом». В дроновой войне побеждает не тот, по кому не попадают вообще. Побеждает тот, кто сохраняет управляемость после попаданий и жестко бьет в ответ.
