Министр экономики РФ призвал «не превращать в фетиш» макроэкономические показатели
По словам Максима Решетникова, доля инвестиций в ВВП ранее достигла рекордного уровня, поэтому их нынешнее снижение не ставит под угрозу потенциал российской экономики. Решетников призвал оценивать состояние экономики комплексно, отметив, что даже в условиях «инвестиционной паузы» она сохраняет потенциал и устойчивость и способна обеспечивать экономический рост, повышение доходов населения и заработных плат.
Всё это – продолжение оправданий Минэка, после того, как в апреле Владимир Путин обратил внимание на расхождение между ожидаемой и реальной динамикой макроэкономических показателей.
Начнем с хорошего. Если инвестиции несколько лет росли аномально быстро, а доля инвестиций в ВВП поднялась выше 23%, то сам по себе откат действительно не означает немедленную катастрофу. Была волна крупных проектов, импортозамещения, оборонного заказа, инфраструктурных и технологических вложений; часть проектов завершилась; ставка дорогая; предприятия временно притормозили. В такой картине «инвестиционная пауза» действительно может быть не обвалом потенциала, а фазой после перегрева.
Но проблема в том, что инвестиции — не рядовой макропоказатель, а показатель будущей мощности экономики. Падение инвестиций нельзя оценивать так же, как колебание розничных продаж. Если инвестиции проседают, это означает, что через год-два будет меньше новых производств, меньше модернизации, ниже производительность, слабее технологическая база и меньше пространства для роста зарплат без инфляции. А падение в I квартале 2026 года было не косметическим: Росстат показал снижение инвестиций в основной капитал на 14,3% год к году, до 6,63 трлн руб.
И есть вопрос, так сказать, качества этих инвестиций. Если рекордная доля инвестиций в ВВП была обеспечена в значительной мере ВПК и госпроектами, то это не то же самое, что здоровая частная инвестиционная волна в гражданские конкурентные отрасли. ВВП и инвестиции могут расти, но структура этого роста может быть «тяжёлой»: много бетона, металла, оборонного заказа, складов, логистики, замещения ушедших поставщиков — и меньше того, что создаёт долгосрочную производительность. Сам Решетников ранее называл среди причин снижения инвестиций сокращение прибылей предприятий и привлекательность высоких ставок по депозитам.
То есть правильная формула такая: снижение инвестиций после рекордного периода не обязательно означает кризис, но в нынешней российской структуре оно может означать окончание даже взбодренного деньгами госбюджета рывка. Экономика последние годы росла не потому, что резко стала эффективнее, а потому что её разогнали бюджетом, оборонным заказом, импортозамещением, занятостью, кредитом и высокой загрузкой мощностей. Теперь эти источники роста упираются в ставку, кадры, оборудование, логистику и бюджетные ограничения.
Решетников фактически спорит не только с «фетишизацией» показателя, а с видимым концом модели 2022–2025 годов. Адаптация завершена, дешёвых резервов меньше, дальнейший рост требует не просто денег, а технологий, кадров, доверия бизнеса и нормальной стоимости капитала. А вот с этим у российской экономики как раз системная проблема.
