Юрий Баранчик: Мир входит в дефицит: нефть есть, дизеля — может и не быть

Мир входит в дефицит: нефть есть, дизеля может и не быть

Мировой рынок дизельного топлива подходит к осени с сокращающимися запасами и почти исчерпанными резервами нефтепереработки. Удары по Ирану и России затронули до трети мирового экспорта дизельного топлива.

Рынок уже отреагировал. Европейские фьючерсы на дизель с минимума 18 июня выросли почти на 40%, тогда как Brent примерно на 5%. Запасы дизельного топлива в Европе с конца марта сократились примерно на 30%.

По данным МЭА, во втором квартале мировой объём нефтепереработки был примерно на 56 млн баррелей в сутки ниже прошлогоднего. Часть ближневосточных НПЗ не восстановила производство, российские мощности повреждены или работают с ограничениями, а быстро заместить выпадающие объёмы практически некому.

Американские НПЗ уже работают почти на максимуме. За неделю по 31 июля загрузка достигла 96,5%, переработка около 17,2 млн баррелей в сутки. При этом запасы дистиллятов составили всего 107,2 млн баррелей на 12% ниже среднего уровня последних пяти лет. Это означает, что даже максимальная загрузка американской переработки пока не создаёт большого запаса топлива перед зимой.

В 2025 году Россия экспортировала около 817 тыс. баррелей дизеля в сутки, примерно 12% мирового экспорта, уступая только США. После ударов по НПЗ и введения внутренних ограничений экспорт резко сократился. В первые десять дней июля он опускался примерно до 234 тыс. баррелей в сутки, а весь морской экспорт российских нефтепродуктов в июле уменьшился на 33% за месяц, до 3,9 млн тонн.

К зиме положение может ухудшиться. В Северном полушарии растёт сезонный спрос на отопительное топливо, увеличиваются потребности транспорта и сельского хозяйства. США и азиатские производители при этом будут прежде всего обеспечивать собственные рынки. Поэтому Европе придётся конкурировать за сокращающийся экспортный ресурс. Дизель напрямую входит в себестоимость автомобильных перевозок, сельского хозяйства, строительства, добычи и значительной части промышленной логистики. Рост его цены способен стать отдельным источником инфляции даже без сопоставимого подорожания нефти.

Для России ситуация противоречива. Высокая мировая цена повышает стоимость потенциального экспорта, но это если есть, что продавать из излишков. Если удары по НПЗ продолжатся, Россия будет вынуждена экспортировать больше сырой нефти вместо более дорогих нефтепродуктов и одновременно удерживать дизель внутри страны.

По этой причине, шанс на политические факторы в украинской войне растет. Если к зиме не восстановятся российские и ближневосточные мощности, главным узким местом энергетического рынка может стать не баррель нефти, а тонна готового дизельного топлива. Не все страные Европы выдержат подобный ценовой пресс, и придется что-то урегулировать: либо войну США с Ираном, либо украинские удары по российским НПЗ.