Юрий Баранчик: Независимая страна – это не та, от которой ничего не зависит
Независимая страна это не та, от которой ничего не зависит
Ряд собственных соображений по поводу дискуссии Лампового преемника и Александра Дугина. У Дугина правильно поставлена проблема и слишком радикально выбран ответ, а у Лампового преемника ответ существенно рациональнее, но его тоже стоит немного уточнить.
Дугин фиксирует реальную вещь: нельзя строить внешнюю политику, предполагающую возможность жёсткого конфликта с центром мировой системы, и одновременно сохранять критическую зависимость от него. Если один противник действительно способен в один клик отключить финансы, ПО, комплектующие или что-то еще, это ограничивает свободу действий.
Но дальше возникает неожиданный скачок: из того, что уязвимость это плохо к автаркии. Причём большого пространства для толкований нет пишет автаркия, сиречь чучхе, связанная с репрессиями.
Ламповый преемник ближе к формуле из реального мира: суверенитет не отсутствие зависимостей, а отсутствие критической односторонней зависимости. Но я бы сказал ещё точнее: важен не сам факт зависимости, а четыре параметра от кого зависишь, насколько легко заменить поставщика, сколько времени займёт замена и что произойдёт до неё.
Отсюда совершенно иной подход. Микросхему, которую можно купить у пяти стран, необязательно производить самому любой ценой. Но если вся оборонная промышленность встанет без одного типа станка, который поставляет одна недружественная страна и заменить его пять лет невозможно, это уже вопрос национальной безопасности. То же относится к платёжной инфраструктуре, энергетическому оборудованию, авиакомпонентам, фармакологии, связи, морским маршрутам и так далее.
И здесь Китай действительно хороший пример, хотя не в упрощённом виде встроился и стал незаменимым. Китай одновременно делает две противоположные вещи: остаётся глубоко встроенным в мировую торговлю - и целенаправленно уменьшает критическую технологическую зависимость. То есть китайская формула примерно такая: максимум выгодной взаимозависимости, минимум опасных зависимостей и создание зависимости других от себя.
Так что ошибка не в страхе перед автаркией. Ошибка в последовательности действий и тайминге. Россия вошла в конфликт с системой раньше, чем успела убрать значительную часть критических зависимостей от неё. Импортозамещение, альтернативные расчёты, логистика и собственное машиностроение начали форсироваться уже после разрыва, когда переход стал гораздо дороже.
Если совсем просто, то одно дело автаркия в граде на холме, другое в землянке на окраине. Переход к полной автаркии в текущих условиях закрепил бы другую проблему. Россия перестала бы зависеть от Запада, но получила бы более высокую себестоимость, технологическое отставание и, скорее всего, новую одностороннюю зависимость уже от Китая.
Репрессии, кстати, вообще логически не следуют из экономической самостоятельности. Другое дело, что в описанной конструкции они неизбежны, как следствие принудительного снижения потребления. Тут неожиданно честно, это цена предлагаемой модели.
Суверенная страна не та, которая ни от кого не зависит. Или от которой ничего не зависит. А та, разрыв связей с которой оказывается для противника более болезненным, чем для неё самой. Вот именно этого Китаю во многом удалось добиться. И это совсем другая задача, чем чучхе.